IX
Я грешный на октаве прошлый раз
Промчался круг и понял: заблудился.
Пока луч вдохновенья не погас,
На круге два я в хитрости пустился.
И лишь на третьем круге мой Пегас
Скакать галопом ровно научился.
Не буду я вам лгать на склоне лет:
Невежество давало мне совет.
*боевой конь Александра Македонского.
X
За это не судите, люди, строго:
Когда у власти дети лесосек,*
Трудна поэта русского дорога,
Коль он не грязный общечеловек.
Искусство поэтического слога
Он постигает ночью. Тяжесть век
Познанье рвёт, как акт на сцене шторы.
Ему ль витиеватые узоры?
XI
Олимп заняли, сколько видит взгляд,
Ничтожества от псевдовдохновенья.
Неся народам содомии яд,
Они в потоке самообольщенья
Из фонда антирусского едят,
Переживая все свои творенья.
В державе поэтическая тишь,
И графоманом быть не запретишь.
XII
,,Что затаился – право спросят россы –
Не будишь, в чарах спящую, страну?
В первопрестольной умные колоссы
Тебе настроят нужную струну.”
Искусны на Москве кампричикосы,**
Ужасней, чем у англов в старину.
К ним нет благословения в дорогу.
Есть Музы и повыше, слава Богу.
*так называемые ,,узники совести.”
**специалисты по уродованию человеческого тела.
XIII
Склоняю слух к своим учителям,
Посколько я, друзья, не самоучка.
Они преподают профессорам.
И похвала, и строгости, и взбучка
Знакомы мне. И слава Небесам,
Что от природы я - не белоручка:
Строителем работаю с утра
И не кормлюсь от своего пера.
XIV
Под звёздным небом Бурушку по полю
Пускаю прогуляться иногда.
Пока Господь мне дал лишь эту долю
И не другую. Право, господа,
Кому дано исполнить Божью волю,
О камень не преткнётся никогда.
И сколько бес его ни хороводит,
Ведомый Богом, вовремя приходит.
XV
О, время, вечный недруг мой.
Когда в ярме зажата прочно шея,
Не пьёшь досыта влаги ключевой.
А потому и тога грамотея
Не для меня. Я часто, милый мой,
Не отличаю ямба от хорея.
Хоть не могу я рифме обучать,
Но, слава Богу, есть, что вам сказать.
XVI
Как богатырь, прекрасный и могучий,
Оберегая вверенный простор,
У кромки леса над речною кручей
Ратится пятикупольный собор.
Пришла стихия снеговою тучей,
Завыла в трубах, словно волчий хор,
Стучит железом. А вокруг светёлки
Веретеном проносятся метёлки.
XVII
Сорвавшись с крыши, снег летит мукой,
Подобно дыму из стрельнувшей пушки.
Позёмка над притихшею рекой.
Деревья расскрипелись, как старушки.
В такую пору как бы, милый мой,
Не угораздить к дьяволу в игрушки,
Который приглашения не ждёт:
Чуть помяни, он сам тебя найдёт.
XVIII
Крестясь на храм, народ домой уходит.
Врата закрыты, опустел амвон.
Метелица в снежинках хороводит
И вдаль уносит колокольный звон.
Один лишь сторож по сугробам бродит.
Закрыв замки и, положив поклон,
Прощается с проказницей метелью,
Идёт на пост в натопленную келью.
XIX
Святой Руси типичный верный сын:
Красивый нос под серыми глазами,
Высокий лоб не избежал морщин,
И рот очерчен скорбными браздами,
Широк в плечах славянский паладин,
Но узок в талии, с могучими руками,
На коих отпечатал строй годов
Ветвями вены от былых трудов.
XX
Неспешно раздевается в конурке
И принялся за ряд текущих дел:
Проверил чайник, подойдя к печурке,
Немного кочергой потарахтел,
На жар горящий подложил две чурки.
Задумчиво на пламя поглядел:
Комок смолы вскипает на полене.
И сторож опустился на колени.
XXI
За дверью бело - снежная буза:
Штурмуют землю ангельские рати.
Лампада освещает образа.
Отшельник просит Духа Благодати
Отверзнуть ум и просветить глаза.
К премудрому творению печати,
В молитве кроткой обретя покой,
Надев очки, страж тянется рукой.
XXII
В трудах проводит дни кладоискатель:
Удача - и ничтожный стал богат.
Премудрости великой обладатель
Свои познанья тоже был бы рад
Взять сразу, но, как золотостаратель,
Блестящую крупицу наугад
Искать обязан, моя кучи грунта.
Десятки тонн во имя злата фунта.
XXIII
Но чтоб открыть к мечте заветной дверь,
Ведущую к престолу государей,
Как прежде мыли, моют и теперь.
Ни чудища ночей с ужасной харей,
Ни росомаха, волк, ни прочий зверь
И ни разбой ужаснейших из тварей,
Ни комары, ни оводы, ни гнус
Не помешают им взять нужный груз.
XXIV
От сей работы ночью не до скуки:
Болит спина и ноги, как в огне,
Полиартрит до жженья крутит руки;
Кровать - в мешке и ресторан - на пне;
Сырые сапоги, рубаха, брюки;
Прокалываешь дырку на ремне.
И снова пот до боли жжёт глазницы.
На адский труд способны единицы.
XXV
Опали листья, перемёрз ручей.
Старатели бредут в удел кровавый,
Где на дороге новых богачей
Уже разбросил сеть свою лукавый:
Вино, азарт и блудный блеск очей
Сожгут добычу огненною лавой.
И бережно её не сохранить,
Она уйдёт, коль перестанешь мыть.