А тут еще Маришка! Знала бы ты, как она настойчива! Я твердо сказал ей, что между нами ничего быть не может. Но она знает, что Зину я больше не люблю, стихов ей уже не посвящаю, и решила, что пора занять место моей музы. А мое сопротивление приписывает отчаянию из-за потери любви и жаждет меня утешить. Грубить ей я не хочу, но иногда с трудом удерживаюсь, так она навязчива. Плохо, что мы живем в одном бараке, и она может заявиться к нам домой в любое время. Уже подластилась к моим родителям, они не против такой невестки. Маришка своя, заводская и поэтому им понятная. Правда, последнее время она щеголяет в новых и довольно дорогих нарядах. Ребята на заводе говорят, что у Маришки появился высокопоставленный поклонник. Даже если кто-то и появился, то ее пыл ко мне не остыл. Меня все это пугает. Кто знает, на что она способна. Я вижу, что последнее время ее начинают сильно злить мои отказы. Иногда думаю, что стоит применить к ней гипноз. Но для этого нужно остаться наедине, сосредоточиться.
Я пытался, но она сразу лезет целоваться».
На этом месте я оторвалась от чтения и сжала кулаки. Меня охватила бешеная злоба. Сразу мне эта Маришка не понравилась, еще в первый раз, когда я ее увидела. И я не ошиблась! По описаниям Грега, да и по моим собственным наблюдениям, она была нахальна, беспутна и беспринципна. А как же идеалы, которые им внушали в то время? Хотя на заводе она, видимо, вела себя примерно. Однако, насколько я поняла, с завода она собралась уходить. Я вспомнила, как Маришка говорила Грегу, что ее поклонник предложил ей работу пишбарышнеи. Кажется так в то время назывались машинистки.
— По крайней мере, уйдет с завода и хотя бы там не будет доставать Грега, — пробормотала я. — Все польза! А если ее поклонник на самом деле такая большая шишка, может, снимет ей квартиру. Это было бы здорово. Тогда и дома она не будет видеть Грега. Может, все обойдется!
Но, несмотря на эти предположения, моя злоба не проходила. Я понимала, что это обычный приступ ревности, ведь я была далеко, а Маришка рядом с моим любимым, и меня бесила ее наглость. Грег написал, что несколько раз в грубой форме отказывал ей, да я и сама была этому свидетелем. Однако нахалка ничего не хотела понимать и упорно добивалась своего. Кого бы это оставило равнодушным? Хотя в Греге я уверена. Успокоившись, я снова начала читать.
«Однажды Маришка явилась среди ночи. Родители были в отсутствии. Она начала колотить в дверь, а время было почти два часа. Мне не хотелось, чтобы соседи потом сплетничали, а в нашем клоповнике это очень любят, хлебом не корми, и открыл ей. Она ввалилась в комнату и начала хохотать. Вначале я решил, что она пьяна, но запах алкоголя не чувствовал. И тут я обратил внимание на ее ненормально расширенные зрачки. Маринка находилась под кайфом! Кокаин в наше время в моде. Он, конечно, стоит очень дорого, так что заводские о таком и помыслить не могут, но вот в артистических кругах, да и в среде номенклатурных работников им любят баловаться. И достать его не проблема. Думаю, новый поклонник дал попробовать его Маришке. А иначе откуда у обычной заводской девчонки возьмутся на него средства. Поняв, что она под кайфом, я сразу решил под благовидным предлогом отправить ее домой. Но Маринка думала по-другому. Она необычайно осмелела. Ни разу я не видел ее такой. Навалившись на меня, она начала меня целовать. Я мягко отвел ее руки и отстранился, сказав, что уже поздно и ей лучше отправиться домой. Она расхохоталась и заявила, что «мой папаша, как и твой, до утра на заводе. а мать спит так, по пушкой не разбудишь». Я обхватил ее за талию и потащил к двери. Маришка упиралась, цеплялась за мебель. Шуму мы наделали! Наконец ей надоело со мной бороться, она вырвалась, встала напротив меня, упирая руки в бока, и закричала, что я дурак, не понимаю своего счастья, что она меня «жутко полюбила». Потом упала на стул и разрыдалась. Я не стал ее утешать. Мне хотелось лишь одного — чтобы она ушла как можно скорее. Когда она ворвалась ко мне, я заканчивал стихотворение. И меня бесило, что она сбила меня с нужной волны. Я подождал, пока она успокоится. Через какое-то время Маришка подняла мокрое лицо и жалобным голосом попросила «водички». Ее зрачки уже немного сузились, это вселяло надежду, что скоро действие кокаина закончится, она станет более адекватна и уберется отсюда по-хорошему. Но пока я наливал ей из графина воду в стакан, она вскочила и ринулась ко мне в комнату. Я поставил стакан и за ней. Она уже лежала на моем топчане и задирала подол платья, намереваясь его снять. Я опешил. Затем склонился над ней и пристально посмотрел в глаза. Она замерла. Гипноз в этот раз мне удался. Может, сказалось и то, что она все еще была под воздействием кокаина. Думаю, поэтому Маришка так быстро подчинилась внушению.