Пролог
Пролог
- Знаете ли вы, каково это – потерять всё, чтобы обрести то единственное, что на чаше весов способно перевесить целый мир? Понимать, что при мысли о своём счастье вы всегда будете плакать, непременно скорбя о прошлом, - девушка опустила голову, запахнув на груди платок.
Теперь она должна думать не только о своём здоровье, потому простуда сейчас не кстати.
Мистер Джонс поправил верёвку и в очередной раз закинул невод. Брызги попали на подол девичьего фартука.
- Так бывает, дитя, - старик покашлял, - Я никогда не говорил тебе, как я встретил свою старуху?
- Нет, дядюшка, - впервые за сегодняшний день на лице Элины расцвела лёгкая улыбка.
- О-о-о, я встретил её на балу в честь именин принца – теперешнего монарха – черти бы его побрали. Она была дочерью одного из послов, уже и не вспомню, как его звали. Красивая, чертовка, но такая холодная, - он тихо посмеялся, снова закашлявшись, - Я был единственным, кто осмелился пригласить её на танец. Она не знала, что у меня за душой ни гроша. И что удивительно, она согласилась. Это был незабываемый вечер. Когда сказал ей, что я сын рыбака и как я попал на этот бал, она лишь посмеялась, но не оттолкнула меня.
Старик не на долго прервался, смотря куда-то вдаль, явно охваченный воспоминаниями. Потом поморщился и быстро зашевелил руками, вытягивая в очередной раз пустой невод.
- Семья отказалась от неё. Они готовили ей весьма и весьма удачную партию, но я своим появлением смешал им все карты. В ту ночь мы убежали. С собой у меня был лишь узелок с вещами, а у неё разве что платье да надаренные украшения. Дома нас ждали стражники. Не прошло и часа, как прирезали отца, - дядя Джонс с силой натянул на себя улыбку, - В общем, она продала свои серьги и колье, мы возвели эту избу и стали торговать рыбой.
- Вы не жалели о своём решении?
- О, ещё как жалел. Когда я понял, что вся её жизнь пошла псу под хвост и всё это ради нескольких лет с ничтожным рыбаком, я возненавидел самого себя. Именно я должен был тогда переиграть все и отправить её под родительское крыло. Но, повторюсь, она была красива, а я слишком молод, чтобы думать чем-то выше поясницы, - он посмотрел на девушку с теплотой в глазах, - Но поверь, это были лучшие годы в моей жизни.
- Как она умерла?
- Тиф.
Повисла тишина. Она не знала, что ответить, погруженная в свои мысли. Вздрогнув, то-ли от холода, то-ли от раздумий, Элина укуталась ещё сильнее.
- Я тебе вот что скажу, - старик стал вдруг таким серьезным, - Пошли в дом, а то её заболеешь. И не думай ни о чём. Впереди целая жизнь, а ты на таких щах, что хоть ложись да помирай.
Она неспешно вошла в дом. Мистер Джонс, бубня что-то про себя, стоял у печи и ворошил какие-то тряпки. Изрядно потрепанная, насквозь пропавшая рыбой рубаха явно была ему велика. Как, впрочем, и штаны, опоясанные тряпичной лентой.
За эти несколько месяцев старик стал для неё очень дорог, однако она часто вспоминала свою прошлую жизнь в деревне. Казалось, она провела в этой хижине целую вечность.
- Вот, открой, - мужчина подал ей поеденный, потрепанный мешочек. Довольно увесистый.
- Что это?
- Не болтай, а открой.
Развязав веревочку, она обнаружила внутри добрую горсть серебряников.
- О нет, я не могу это принять, - быстро положив мешочек обратно в иссохшие руки, она отвернулась.
- Я не спрашиваю тебя, можешь ли ты это принять, а просто даю. Здесь хватит на повитуху и на первое время. После моей, возможно, скорой кончины вам нужно будет на что-то жить, - он сжал горсть в её руках, после чего легонько похлопал по хрупкому плечу.
- Что вы такое говорите?
- Я не вечный. Как бы я ни мечтал взять твоего первенца в руки, судьбу не обманешь. Сделай то, что я прошу.
- О, мистер Джонс, - давно напрашивающиеся слезы покатились по румяным щекам, - Я стольким вам обязана.
- Не плачь. У каждого приходит время платить по счетам. Ты дала мне шанс искупить свои грехи, за что я тебе очень благодарен. Старый хрен уже и забыл, каково это – жить ради кого-то, кроме себя.
Усмехнувшись, Элина вытерла слёзы с щёк.
- Спасибо вам.
На ужин, как и прежде, была рыба. Тепло печи согревало. На улицу и вовсе не хотелось выходить. Вечером у кромки воды становилось совсем холодно. От влаги на стенах проступала плесень.