— Пока нет, — уклончиво ответила она.
— Что тебе тут не по душе?
— У вас жён много бьют. У нас не так. Ты меня не бьёшь? Не хочу!
— Попробую, — улыбнулся ей Денис.
— Зачем тогда нож? Что делаешь?
— Встань и принеси мне кошель! — приказал он.
Она послушно поднялась с перины, нашла кожаный мешочек с ножом и подала мужу. Денис чиркнул лезвием по затянувшейся ранке на своём предплечье и дождался, когда кровь начнёт капать на простыню. Варвара вскрикнула.
— Для чего?!
— Тише! Пусть все думают, что ты вышла замуж девицей.
— Ты ранил себя ради меня? — потрясённо прошептала она.
— Уймись! Ну, разбередил царапинку… Дай скорей срачицу! «Отче наш» ведь не успеешь прочесть, а кровь уже остановится.
Варвара подобрала с пола скомканную ночную сорочку. Денис приложил её к порезу.
— Перевяжи меня.
Варвара, нашёптывая что-то на языке мокшан, облизала ранку мужа, приложила к ней лист подорожника, оторвала полоску от одной из своих онучей, замотала его предплечье полоской льняной ткани и легла на перину.
— Ты надёжный! — улыбнулась она Денису. — С тобой хорошо. Опять хочу… ну… чего не дарил Паксяй…
— Кончить снова хочешь?..
Но тут отворилась дверь, и в чулан заглянул Фёдор.
— Чего это вы растелешились? — покачал головой он. — Вдруг поп Яков узнает? Не оборётся?
— Так не говори ему, — резко ответил Денис. — Скажи, в рубахах тешились.
— Всё ладком?
— Ладней не бывает, — Денис бросил ему сорочку с кровавым пятном. — Так и доложи гостям.
— Скоро выйдете?
— Больно было Варваре. Пусть отдышится, охолонёт.
— Чего у тебя с рукой?
— Будто не знаешь? — усмехнулся Денис. — Поранил возле Тонбова, а сейчас молодка царапнула ногтем, раскровила ранку…
Фёдор закрыл за собой дверь и побежал к гостям, размахивая окровавленной рубахой.
— Крови будь здоров! — громко и важно произнёс он. — Пока не зовите молодых. Пусть Варя полежит, очухнётся.
Гости понимающе закивали и продолжили трапезничать.
Варвара тем временем взяла Дениса за руку и притянула к себе:
— Ты мне люб!
— Какая ж ты охочая! — в шутку шепнул он.
Она же ответила серьёзно:
— Несчастная была. У Путилы голодала. С Паксяем постилась. Пякпяк[5] голодна. В паде волки воют!
— Упрею я с тобой! — усмехнулся Денис и обнял жену…
Насытившись, Варвара положила голову мужу на грудь и долго ничего не говорила, лишь посапывала. Денис лежал и даже не шевельнулся, пока жена не отдохнула и не поднялась с ложа.
— Пякпяк хочу петь! — сказала она, одеваясь. — Тебе петь.
— Куда ж деться, ежели пякпяк?.. — улыбнулся ей Денис.
Тесовые стены чулана не стали преградой для высокого, сильного, но в то же время нежного и солнечного голоса. Он лился, как свежий лесной мёд, заполнил пространство вокруг дома, обволок изумлённых стрельцов и их жён, выплеснулся за пределы двора… Скоро на звуки песни сбежались соседи и случайные прохожие. В ней они не понимали ни слова, но это и не нужно было, чтобы наслаждаться пением Варвары.
Когда она замолчала, стрелецкие жены начали греметь сковородками: «Выходите к нам, молодые!»
— Ну, ты и звенела! — улыбнулся Денис жене. — На весь Козлов!
— Тише не могу. Радость изливается. Я больше не одна.
Варвара вышла к людям уже не в целочнице, а в вышитой рубахе из выбеленной поскони и подоткнутой под пояс чёрной понёве — знаке замужества.
— Какой мощный у тебя голос! И какой красивый! И как искусно ты поёшь! И какой счастливой была твоя песня! — закричали гости навстречу ей. — Видно, полюбился тебе муж.
Затем в дверях показался Денис, и раздался нестройный вопросительный хор: «Лёд ломал или грязь топтал?». Он с достоинством ответил: «Конечно, лёд ломал!» Варвара обернулась, и он увидел благодарность в её глазах.
-
[1]Вайме (мокш.) — душа. Представлялась мокшанам в виде призрачной зелёной бабочки.
[2]Тона ши (мокш.) — «Тот свет». Однокоренное название загробного мира встречается у многих финских народов. Например, у карелов и финнов-суоми — Туонела. У эрзян — Тона чи.
[3]Вярде Шкай (Вышний Бог) — бог времени и солнца у мокшан.
[4]Оцю пара мяльса (мокш.) — необыкновенно приятно, потрясающе.
[5]Пякпяк (мокш.) — очень сильно, нестерпимо.
Глава 7. Возвращение к мечте
Наутро к дому Дениса подъехал сам Быков. Перво-наперво направился к Фёдору и поинтересовался:
— Федька, готова баня для молодых?
— Истопили, Путила Борисович, — ответил тот, поднося стрелецкому голове чарку хлебного вина.