- Мы идем правильным путем, - Наяд не опускал глаз. – Ты сама видела костер. Ты слышала, что я говорил, и поверь, я врать не буду. Тебе совсем неуютно с этими людьми?
- Как вообще с ними может быть уютно? – воскликнула Алесса дрожащим голосом. – Хотя понимаю, что без них, так далеко мы бы вряд ли ушли. А! плевать! – она махнула рукой. - Я лишь хочу найти сестру. И оказаться подальше отсюда. От всех этих камуфляжей... от болот, страха … и от бесконечных обвинений в свой адрес!
- По-моему, ты слишком много себе накручиваешь. – Наяд нахмурился и достал другую салфетку. – Сильно рассекла.
- Накручиваю? Может быть... с чего бы не накручивать, когда в нашей группе солдат, который меня ненавидит; доктор, у которого временами, по-моему, едет крыша и внезапно появляется желание прикончить меня голыми руками.... ах да, еще покойник, сидящий в кресле, буквально за соседней стеной.
- Так ты видела его? – Вдруг раздался голос в дверях. – Грег же советовал не ходить туда!
Алесса побледнела и прикусила губу. У входа стоял Даррен. Он недовольно смотрел на нее и еще более недовольно качал головой.
- Вечно тебя несет не туда, куда надо.
В мгновение ока, он оказался рядом с ней и тут же стал обрабатывать ранку. Не заставили себя ждать и Арон с Айдарой. И теперь, девушка гадала, не услышал ли кто-нибудь ее последних слов о Греге и Даррене. На счет двух друзей она не особо волновалась, так как их общество ее вовсе не тяготило, а вот по поводу Даррена…
Девушка с опаской заглянула в глаза доктора, и опять встретила все ту же привычную непроницаемую стену невозмутимости.
«- Отомстит», - пронеслось у нее в голове.
- Как ты так умудрилась? – Почему-то весело спросил Арон.
- Примерно, так же как и ты, наверное, - осадила его Айдара, и Алессе вдруг тоже стало смешно. Она предпочла умолчать о своем обмороке и шоке, тоже свести все в шутку, но больше поднимать глаза на Даррена не осмелилась.
- Пойдемте к остальным! Я очень хочу спать!
Но видно, это ночь так и не могла кончиться спокойно и без излишних волнений, потому, что как только Алесса встала и нечаянно задела рукой старую полку, к ногам Айдары тут же упала не менее старая и потертая книга.
- Ничего себе! – Ошеломленно воскликнул Арон. – Раритет почти на голову грохнулся! Умеешь же ты!
Айдара с трепетом взяла книгу в руки. Удивительно, ведь столь древние вещи практически перестали использовать еще до Великой войны и теперь занимали места в музеях, на полке коллекционеров, ученых или в старинных библиотеках. Однако сейчас, прямо в руках женщины находился столь изысканный экспонат, брошенный и никому не нужный, - книга, и не просто книга, а в натуральном кожаном переплете! Величайшая драгоценность! Влага не уничтожила ее, однако кожу покрывал слой дурно пахнущей плесени, поэтому Айдара, прежде чем взять ее, осмотрительно надела перчатки.
С замиранием сердца, словно в ней хранились необъятные тайны Вселенной, Айдара раскрыла потертые страницы. Они были исписаны коричневыми, выцветшими от времени чернилами, слова выведены неверной, и почему-то дрожащей рукой.
-Рукопись, - полушепотом произнес Даррен, пожирая глазами книгу.
- Это не просто рукопись, - почти не дыша, произнесла Айдара. – Это Дневник.
- «Прекрасный изумруд в пылающих облаках Рассвета не дает мне покоя. Я вижу его в своих снах, и я стремлюсь к нему всей душой!» - прочитала Айдара заворожено. – Да! Если автором дневника является пилот, то он был настоящим эстетом!
- Слушайте! – воскликнула Айдара и продолжила читать. – «Всюду я видел страшные отголоски войны, в которой погиб мой отец. Я помню его прощание прямо перед страшной бойней на Иллѝсте…» - Женщина осеклась и тревожно посмотрела на Наяда, но тот печально улыбнулся и кивнул, ожидая продолжения. – «Он просил тогда, чтобы в будущем я никогда не искал путей, которые несут одни лишь потери. Признаться, я не поверил, что вижу его в последний раз и не понимал слез матери. И только пошутил в ответ... наверное, слишком цинично. Я думал, что эта война всего лишь маленькое недоразумение, безумная ложь журналистов с Земли. Я верил, что настоящая война та, где истошно орут эти идиоты – политики, сидя на своих трибунах. Жестокая ошибка... только в тот роковой день я понял истинную суть слов отца и слез матери… в тот роковой день, когда видел кадры штурма Иллѝста и звонка, возвещавшего о гибели экипажа, в котором он служил.»
- Падение звезд, - промолвил Наяд. – Та же тьма стояла за тем страшным днем, что сейчас властвует на Эн-тэллѝ.