Прошло несколько секунд, затем Камереллу ответил:
– Весьма хитро, мистер Трун. Верю вам на слово. Лишь одно меня утешает – нам не придется торчать под дождем до скончания века.
– Нам тоже не придется, сеньор. Если в ближайшее время я не добьюсь от вас капитуляции, то мы просто-напросто обмотаем корабль проволокой, чтобы нельзя было открыть наружный люк. А потом будем ждать вашего решения в более уютной обстановке. Хоть до скончания века!
Трун заметил, что Артур машет ему рукой с соседней платформы, и вернулся на свою волну.
– Если он уступит, – заговорил Артур, – а я бы не сказал, что у него богатый выбор, – как нам быть? В наручниках, что ли, их держать? Их ведь действительно двое на одного нашего. Думаешь, при таком раскладе можно им поверить на слово?
– Не волнуйся, – ответил Трун. – Наберись терпения и смотри. Сейчас мы сядем, чтобы топливо зря не жечь. Но с люка глаз не спускать! Попробует кто высунуться – пошли пулю.
Чтобы не топить дюзы в грязи, три платформы опустились в тех местах, где слой растительного войлока был потолще. Трун опять настроился на чужую волну, но прошло больше часа, прежде чем он услышал незнакомый голос:
– Алло? Джордж Трун?
Трун отозвался.
– Это Жоржи Трунью.
– Здравствуйте, кузен, я надеялся вас услышать. Что новенького?
– Смена власти, – ответил Трунью. – Теперь этим кораблем командую я. Экипаж, за исключением капитана Камереллу и еще четырех, которые сидят под замком, готов выполнять ваши распоряжения.
– Значит, вы поняли, что тянуть со сдачей бессмысленно, – проговорил Трун. – Что ж, очень рад.
Он перечислил свои требования, а когда перенастроил рацию, услышал голос Артура:
– Джордж, что происходит? Мне это вовсе не нравится. Слишком легкая победа.
– Не о чем беспокоиться, – уверил его Трун. – В Бразильских Космических Силах полно разочарованных молодых людей. Их годами держали в черном теле, и они понимают, что так будет и впредь, если Бразилия не потеряет монополию на космос. Они давно созрели для перемен. Даже перезрели. В таких ситуациях все зависит от удобного случая. И от организатора, конечно.
Артур немного поразмыслил.
– Ты имеешь в виду, что все было предусмотрено? Ты создал для Трунью все условия, чтобы он захватил корабль? Ты знал, что он это сделает?
– Да, Артур, это входило в план. Тупиковая ситуация позволила ему отстранить нерешительных.
– Понятно. Значит, все это придумал твой гениальный кузен Жайме?
Трун кивнул:
– Во всяком случае, без его содействия тут не обошлось. Я тебе не раз говорил: кузен Жайме свое дело знает.
«Санта-Мария» медленно разворачивалась, в иллюминаторе вот-вот должно было ослепительно вспыхнуть солнце, но Артур Доггет опередил его на миг, – он поставил заслонку, щелкнул фиксатором и окинул взглядом голые переборки. Каюта, в которой путешествовали Трун и его товарищи, напоминала танк нефтеналивного судна. Артур добрался до противоперегрузочной койки, лег, пристегнулся ремнями, которые создавали слабую иллюзию веса, и нахмурил лоб.
– Одного себе никак не могу простить, – вымолвил он через некоторое время. – Надо же было так купиться! Чувствовал же: не к добру такое везение. Знал. Даже тебе говорил, помнишь? Эх, осел я, осел.
Трун покачал головой:
– А что бы ты мог изменить? Все было просчитано заранее и шло как по маслу, пока мы не вернулись в купол и Жоржи не раскрыл карты. Ни к чему себя упрекать за излишнюю доверчивость. Их двадцать, нас десять. Долго бы мы их продержали в плену? Это был неизбежный риск. Жайме делал ставку на кровь Трунов, верил, что тяга за пределы пересилит верность бразильскому правительству. И просчитался. Или нет? Кто знает. Может, дело тут вовсе не в верности, а просто Жоржи прикинул, что после такой встряски бразильцы займутся наконец космосом, а его пошлют на передний край…
– Ну, медалька за поимку космических пиратов тоже карьере не повредит, – с горечью перебил один из спутников Труна.
– Не повредит, – согласился он. – Только если ты волнуешься насчет суда за пиратство, то могу тебя смело утешить. Суд, конечно, будет, но ведь мы ничьей крови не пролили, так что можем надеяться на оправдательный приговор, в худшем случае на символическое наказание. Мы ведь не кто-нибудь, мы – покорители космоса, первыми ступившие на Венеру. Для бразильцев мы больше не угроза, а значит, вправе рассчитывать на сочувствие. Да и не так-то просто засадить нас в кутузку, не лишившись уважения мировой общественности.