– Когда все случится?
– Я почти готов, я сам подам им сигнал.
– А я? Как я узнаю? Что мне делать, когда все начнется?
Джинн накрыл рукой в перчатке руку своего собеседника:
– Ты почти закончил свою работу. Но прежде чем мы перейдем к главному, тебе придется еще раз нам помочь.
– Конечно. Что нужно сделать?
– У тебя остался пистолет, который ты мне предлагал?
Связной помедлил, но затем с некоторым стыдом признался:
– Я еще не успел от него избавиться…
– Оставь его у себя и внимательно выслушай все, что я скажу.
Джинн придвинулся ближе и прошептал ему несколько слов. Связного словно бросило в жар. Он задрожал, у него сильно забилось сердце.
Он сделал глубокий вдох и наконец кивнул.
– Обещаю, – сказал он.
Пот градом катился по его лицу.
46
Звон наполненных шампанским бокалов, хрустальный шум праздника.
Промышленники в пошитых на заказ костюмах и шелковых галстуках обменялись поздравлениями и выпили под радостные аплодисменты. Чуть поодаль спокойно беседовали другие посетители. Между столиками то и дело проходили какие-то люди: все в этом оазисе роскошной жизни старались показать себя в лучшем свете. Терраса гостиницы «Барьер ле Фуке», расположенной на авеню Георга V, в здании из стекла и камня, соединившем в себе лучшие черты былого и нового мира, тонула в искусно приглушенном свете ламп: все здесь ласкало чувства, звало к неге. Почти никто из присутствующих не мог устоять перед этим зовом.
Полномасштабное потребление любви. Подготовка, соблазнение, согласие или отказ – и человек тут же исчезал, отправлялся коротать ночь наедине с собой или спешил навстречу столь желанному наслаждению.
Вся эта показная пышность не давала Лудивине расслабиться. Ей было почти неловко среди женщин, разряженных кто словно для светского приема, кто – для вечеринки в низкопробном мужском клубе. Ей казалось, что ее принимаются оценивать, едва она встает с места, что все вокруг разглядывают ее фигуру, решают, насколько она хороша, присваивают ей тот или иной балл. Это было невыносимо.
– Почему мы здесь? – спросила она у Марка.
– Я подумал, что тебе не повредит немного жизни.
– Жизни или пародии на нее?
Марк усмехнулся, бросил на нее пристальный взгляд.
Вторая половина дня не оправдала надежд Лудивины. Она хотела сразу вернуться к работе, но ее задержали сотрудники ГИНЖ, желавшие знать абсолютно все, во всех подробностях. Генеральная инспекция национальной жандармерии должна была получить от нее показания в установленном законом порядке; помимо этого, нужна была внутренняя проверка, по итогам которой принималось решение о том, может ли Лудивина продолжить работу в своем прежнем качестве. Но ГУВБ настаивало на том, чтобы она как можно скорее, в срочном порядке вернулась к расследованию, и потому инспекторы быстро покончили со всеми обычными протоколами безопасности. Она могла приступить к работе на следующий день.
Пока она ждала разрешения, Сеньон сообщил ей о находке, сделанной у Антони Бриссона. В дальнем углу сада при доме его умершей матери.
Труп.
На первый взгляд следователям показалось, что он пролежал в земле не более пятнадцати, а то и десяти дней.
Убийца как следует постарался его обезобразить. Вскрытие подтвердило, что все кости черепа были переломаны. Более того, труп засыпали негашеной известью. В большинстве случаев убийцы используют известь, чтобы не привлекать внимания: она быстро растворяет ткани и хорошо скрывает запах разложения. Иногда с ее помощью жертве «стирают» лицо, чтобы труп нельзя было идентифицировать: похоже, в этом случае убийца стремился именно к этому, поскольку особенно старательно поработал над лицом.
– Есть идеи, кто это мог быть? – спросила Лудивина по телефону.
– Нет, он был без одежды, сама понимаешь, в каком состоянии. Просто жуть. Кожи вообще не осталось, отовсюду торчат куски плоти.
– Мужчина?
– Да, в этом мы уверены.
– В доме не нашли никаких улик? Удостоверение личности, права?
– Обыск еще идет, и скоро мы все узнаем. На подмогу приехали полицейские из ГУВБ. Они следят за всем, что мы делаем, но не отвечают ни на какие вопросы, приятного мало.
– Вечером я увижусь с Марком, спрошу, не нашли ли они чего.