Сид почти не встречался с прежними приятелями из своего района – с теми, с кем дружил, пока не попал в тюрьму за торговлю наркотиками. Он виделся всего с парой человек, но ни о чем таком им не говорил. К тому же его прежние друзья не слишком хотели откровенничать с представителями правопорядка.
Жандармы проверили окружение Сида Аззелы, но ничего не обнаружили.
Когда они вечером вернулись в казарму, полковник Жиан приказал им взять выходной в воскресенье. Они ходили по кругу. Им нужно было отдохнуть, хотя бы немного, и взглянуть на все свежим взглядом.
В тот же вечер Сеньон и Летиция пригласили Лудивину на ужин, настояв на том, чтобы она пришла с Марком. Они позвали Гильема и Мод, выпивали и жарили мясо на вулканическом камне в ожидании Марка, который с извинениями присоединился к ним только в конце ужина. ГУВБ пока не сдается, только и сказал он.
Тихое воскресенье, утренняя прогулка по рынку, свежие овощи на обед, отдых у камина, с книгой, под музыку, и ожидание: днем Марк получил сообщение и уехал в Леваллуа, пообещав Лудивине держать ее в курсе.
Он вернулся к вечеру. Его лицо ничего не выражало. ГУВБ была вынуждена отпустить последних подозреваемых, против которых не выдвинули никаких обвинений: шесть дней ареста, допустимые в случае опасности теракта, подошли к концу.
– Могу я задать тебе дурацкий вопрос? – спросила Лудивина.
– Давай.
– Французские спецслужбы применяют пытки?
– Ты шутишь? Мы же не в кино. Конечно нет. Я не стану клясться, что ГУВБ время от времени не грубит своим клиентам, порой мы нагоняем на них страху, но не более того.
– Даже если на кону жизни сотен граждан Франции?
– Пытки все равно ничего не дают. Вообще ничего. От боли человек признается в чем угодно, даже в том, чего не делал, лишь бы ему больше не было больно. И потом… мы ведь не психопаты, – добавил Марк. – Я такой же полицейский, как и ты, просто работаю в спецслужбе. Не воображай себе всякие ужасы, о них пишут в книжках, но в жизни их не существует.
Лудивина успокоилась – на счет Марка, на счет всей своей страны. Она не смогла бы мириться с тем, что порой Марк может быть другим – совершенно другим, начисто лишенным гуманности. Только не он.
Они так и не обнаружили ни единой зацепки.
Сотрудников ГУВБ в Леваллуа беспокоил один вопрос: стоит ли распространить фотографии Абеля Фремона и Мусы Бакрани, обнародовать все, что удалось узнать полиции, и тем самым, возможно, подтолкнуть террористов к действию? Зная, что полиция идет за ними по пятам, они могут ударить раньше намеченного срока. Или лучше держать расследование в тайне и надеяться, что полиция сумеет раскрыть ячейку прежде, чем она совершит теракт.
ГУВБ решило действовать тайно в течение ближайших дней. Предполагалось, что этот метод работы так или иначе себя оправдает.
Лудивина долго не могла заснуть. Не могла отключиться. Невозможно расслабиться, зная, что где-то поблизости какие-то люди готовятся убивать, сеять ужас, что жизни людей висят на волоске, который может оборваться от малейшего просчета любой из сторон.
Ее вырвал из сна звонок на мобильный телефон Марка.
ГУВБ.
– Они что, никогда не спят? – буркнула она.
Марк молча выслушал собеседника и, как часто бывало, без единого слова повесил трубку.
Но тут же встал с постели.
– Одевайся, – сказал он. – Кое-что случилось.
59
Тот же конференц-зал, тот же изможденный дуэт.
Компьютерщик ГУВБ подключил свой ноутбук к экранам, на которых тут же появилась та же, что и в прошлый раз, карта Парижа и окрестностей.
Аналитик заговорил хриплым от усталости голосом:
– Вот данные о телефонных переговорах Сида Аззелы. На первом снимке отмечены места, в которых он находился, когда получал звонки или сообщения либо сам кому-то звонил или писал.
Аналитик жестом попросил переключить на следующее изображение, и на экране возникли точки другого цвета, со стрелочками, соединявшими их между собой и указывавшими направление движения: десятки, сотни стрелочек. Цифры на счетчике, указывавшем дату и время, то и дело принимались мелькать с бешеной скоростью, демонстрируя все новые данные.
– Это его перемещения. То, что мы видим всякий раз, когда его телефон ловил сеть того или иного оператора. Это не звонки, а именно перемещения телефона. Естественно, мы предполагаем, что этот телефон лежал в кармане Сида Аззелы, а не кого-то еще.
Лудивине показалось, что у нее дежавю: та же карта, что и в случае с Антони Бриссоном. Она вдруг поняла, как сильно связана с технологиями жизнь современного человека. Мобильный телефон – больше не игрушка, не просто аксессуар, это способ обеспечить себе постоянный доступ к виртуальному миру, существующему параллельно с реальностью, к миру интернета, электронной почты, социальных сетей, за короткое время ставшему для нас таким же необходимым и реальным, как тень для нашего тела. Лудивина сразу сумела подобрать такую яркую аналогию. Означает ли это, что для нее жизнь – свет, а виртуальный мир – тьма? И все-таки как забавно понять, насколько все люди в мире привязаны к своим телефонам. Даже преступники. Тот факт, что у человека нет мобильного, что с ним невозможно связаться по телефону, уже сам по себе вызывает подозрения, словно доказывает наличие злого умысла.