– Он не осматривал ферму, прежде чем снять?
– Кажется, нет, он был в «заграничном турне», попросил выслать ему детальные фотографии дома и обеспечить его музыкантам инкогнито. Она ничего больше не сказала, но я уверена, что он хорошо ей заплатил за молчание.
Лудивина подошла к Марку:
– Так что же мы будем делать?
– Будем ждать, выбора нет.
Лудивина шепотом выругалась.
Они приблизились с юга, прошли вдоль ручейка, протекавшего в небольшом овраге, залегли в мокрой траве и, передавая друг другу бинокль, принялись рассматривать дом и амбар. Никаких признаков жизни они не заметили, даже над трубой не вился дымок. Еще более странным казалось то, что у дома не видно было ни единой машины – хотя, конечно, машину могли спрятать в амбаре.
Тем временем привезли оборудование для ГОР, подъехала ПСРПВУ, еще несколько машин и грузовиков и толпа специалистов во внушающих робость униформах. Марк потребовал, чтобы все они расположились в ближайшем лесу и на соседней ферме, но ни в коем случае не преграждали узкие сельские дороги, где их бы тут же заметили. Он уже опасался, что вся округа, в том числе и террористы, если они все еще находились где-то неподалеку, знает о том, что к ним пожаловали представители сил охраны порядка. Лудивина не разбиралась в иерархии сотрудников ГУВБ и в том, насколько самостоятельно действовал каждый из них, но ей показалось, что операцией руководят Марк и девушка в очках.
Лудивина увидела в бинокль почтовый фургон. Он подпрыгивал на ухабах дороги, ведущей к ферме.
Силы поддержки расположились поблизости и были готовы рвануться на помощь из ближайших укрытий, располагавшихся примерно в двух-трех сотнях метров.
Повсюду царило напряжение. Воздух словно разредился, пение птиц стихло. Все внимание сосредоточилось на маленьком желтом фургоне, приближавшемся к ферме.
Он подъехал к дому и завернул на импровизированную стоянку у входа, остановился в мертвой зоне, так чтобы стрелять по нему из окон было как можно сложнее. До сих пор все шло точно по плану.
Лудивина нервничала. Она знала, что спецназовцы прекрасно натренированы, умеют правильно реагировать и бороться за свою жизнь в куда более сложных ситуациях, но ее сердце словно съежилось в ожидании выстрелов.
Она увидела, как боковая дверца фургона, со стороны, дальней от дома, открылась и оттуда высыпало восемь фигур в черном, с оружием в руках, все сгруппировались, спрятались за машиной.
Марк взял свою рацию, сменил канал.
– На дороге никого? – спросил он.
– Никого, мертвая тишина, – ответил чей-то голос.
Они не стали перекрывать дороги, чтобы лишний раз не напоминать о своем присутствии, но все пути доступа в их сектор оставались под контролем – на случай, если террористы решат вернуться в свое убежище.
Лудивина увидела в бинокль, как спецназовцы, разбившись на две группы по четыре человека, выбрались из укрытия, бесшумно двинулись к дому с разных сторон фургона и заняли позиции по сторонам от входной двери. Лудивина знала, что боковые стены фермы находятся под прицелом у четырех снайперов ПСРПВУ. У нее не было собственной рации, так что она знала лишь о том, что видела в бинокль.
Издалека спецназовцы напоминали современных ниндзя. Она заметила, как они с помощью небольших зеркал, прикрепленных к телескопическим штангам, заглядывают в окна дома. Они переговаривались знаками. Вторая группа обогнула дом, чтобы тем же способом проверить все остальные его помещения, а первая группа тем временем более тщательно обследовала входную дверь.
Прошла бесконечная минута.
– Приближается машина, – тявкнула рация Марка, – с севера. Остановить?
– Сколько внутри людей?
Тишина. Затем:
– Двое. Мужчина и женщина. Старики.
– Да, – приказал Марк. – Задержите их, пока мы тут закончим.
На ухе у Марка был закреплен наушник, от которого шел проводок к другой рации, лежавшей у него в кармане: так он в режиме реального времени следил за происходящим на ферме. Лудивина кивком спросила его, что там происходит.
– Они считают, что дверь заминирована, – ответил он.
– Вот черт… – выдохнул Сеньон, лежавший в траве рядом с коллегой.
Лудивина увидела в бинокль вторую группу спецназовцев: они вернулись в ее поле зрения и двинулись к амбару, который тщательно осмотрели, не выпуская из рук оружие. Казалось, что каждый их шаг длится вечность: Лудивина спрашивала себя, почему они не могут влезть в окно, хотя в глубине души и сама знала все ответы. Она теряла терпение, больше не могла без конца бояться внезапного нападения, стрельбы со стороны замаскировавшихся террористов, которых никто не заметил.