Они припарковались возле «Макдоналдса», зажатого между двух торговых центров, и решительным шагом двинулись внутрь фастфуда. Они опаздывали.
Мужчина уже был на месте. Лет сорока, оплывший, плохо выбритый, с похотливыми глазками и задранной верхней губой: жалкая карикатура на внешне респектабельного отца семейства – таких они нередко арестовывали по схожим обвинениям. Сегодняшний тип явно не хватал звезд с неба и даже не заметил, как они подошли.
Сеньон собрался было наброситься на него, но Гильем его остановил.
– Спасибо, конечно, но это ведь я часами вел омерзительные разговоры с говнюком. Оставь это небольшое удовольствие мне.
Гильем уселся перед мужчиной. Тот насупил густые брови:
– Ты кто такой? Что тебе нужно? Вали, я занят.
Жандарм расплылся в широкой улыбке.
– Я Софи, мне двенадцать лет, и я хочу тебе сказать, что нехорошо предлагать мне полизать твое мороженое.
Мужчина попытался встать, но ручищи Сеньона, севшего у него за спиной, удержали его на месте.
Гильем протянул ему свое удостоверение жандарма.
– А теперь мы отправимся к тебе в гости и посмотрим, что интересного ты приготовил для деток.
Сеньон остановил машину перед входом в дом, чтобы перекрыть пути к бегству.
Мужчина жил у пруда, на земле, предоставленной социальными службами коммуны. Хлипкий, давно не крашенный заборчик, усыпанная мусором гравийная дорожка, останки пары машин и мопедов, старый, насквозь проржавевший фургон и грязный дом на колесах в самом центре участка. Странно, что что в такой дыре есть интернет, подумала Лудивина.
На троих следователях из ОР во избежание недоразумений были надеты бронежилеты с четкими белыми надписями «Жандармерия» на спине.
Они зашли на участок, и тут из дома на колесах выскочил светловолосый, прыщавый подросток с грубыми чертами лица.
Лудивина выругалась про себя. Она надеялась, что сыновья подозреваемого, как и положено в будний день, окажутся в школе. Подростки уже были знакомы местной полиции в связи с совершенными ими актами насилия, рэкетом и угрозами.
Сеньон достал свое удостоверение.
– Жандармерия, отойдите.
– Э, вы за что батю моего винтите? Жри свое говно, козел! – ответил паренек, бесстрашно демонстрируя приближающимся жандармам средний палец руки.
Он хотел было поднять валявшийся поблизости домкрат, но Сеньон опередил его, схватил под мышки, приподнял и прижал к хлипкой стенке дома на колесах; дом содрогнулся от удара. Темнокожий гигант не оставил подростку никаких шансов, и вскоре тот уже оказался в наручниках. Гильем тем временем вошел в небольшое жилище.
– Жандармерия! – крикнул он, осторожно оглядываясь по сторонам.
Внутри царил затхлый запах застарелого табачного дыма и пота. Узкий коридорчик, на полу – потрескавшийся линолеум, на стенах – засохшие следы пищи, машинного масла и других веществ, о происхождении которых лучше было не думать.
Внезапно перед жандармами оказался второй сын подозреваемого: вероятнее всего, он выскочил из закутка, где находился туалет. Он бросился к задней двери. За ней тут же раздался злобный собачий лай. Понимая, что собака им только помешает, Гильем всем весом навалился на дверь, не давая подростку ее открыть. В щели показалась залитая слюной морда разъяренного ротвейлера, тот бешено лаял и скакал на месте.
Подросток попытался отпихнуть Гильема, и Лудивина кинулась в дом. Плевать на отца, которого она держала за локоть, он все равно был в наручниках и не сумел бы далеко уйти от Сеньона, остававшегося снаружи. Важнее всего сейчас было не попасться в зубы псу. Лудивина подскочила к Гильему и попыталась схватить подростка, но тот отбивался с потрясающей ловкостью. Он приготовился бить справа, но Лудивина отпихнула его руку и со всей силы ударила его в челюсть. Подросток ошеломленно отшатнулся, и девушка тут же свалила его с ног резким ударом под колено. Упав, паренек словно прилип щекой к линолеуму и завопил полным крови ртом, но Лудивина навалилась на него всем телом и вытащила наручники.
– Папка, беги! – орал подросток.
Лудивина тут же услышала шум шагов на гравийной дорожке.
– Черт! – воскликнула она, растерявшись.
Ей еще не удалось обездвижить подростка, который так и пытался вырваться. Гильем держал дверь, трещавшую под яростным натиском пса.
Лудивина заметила грязное оконце.
– Он убегает! С обратной стороны дома! – крикнула она.
Прямо в глубь участка, к пруду, где покачивалась моторная лодка. Если он вот так уйдет, это будет полный провал, запаниковала она, но тут же заметила быструю, огромную тень, что метнулась за беглецом и повалила его на землю. Сеньон не заставил себя ждать.