Она с удивлением отметила, что Марк Таллек ей даже не позвонил – хотя она была уверена, что в преддверии выходных ему захочется подвести итоги их работы. Затем она вспомнила, что сама велела ему не приезжать и бросила трубку. Она испытала угрызения совести. Почему она всегда ведет себя с ним так агрессивно? Он начал открываться или, по крайней мере, делиться с ней данными, и у нее больше не было оснований обвинять его в том, что он действует в одиночку.
Лудивина вздохнула, понимая, что недовольна собой. Она уже знала, к чему все идет.
Не желая еще сильнее погрязнуть в собственных мыслях, она взяла в руки телефон.
– Вы уже вернулись к нашим баранам? – едва сняв трубку, спросил ее Марк чуть хриплым голосом.
– Я хотела извиниться перед вами за сегодняшнее утро, я повела себя не слишком вежливо.
– Ничего. Вы хотя бы его поймали?
– Сегодня он переночует в тюрьме.
– Хороший конец. Зачем вы звоните? Не только чтобы извиниться?
– Не только… – в замешательстве ответила Лудивина, сама не понимая, куда их заведет этот разговор. – На самом деле у меня сегодня было озарение насчет нашего преступника…
– Озарение? Как у медиумов в кино?
– Нет, ну что вы. Мне пришло в голову кое-что очевидное. Убийца с железной дороги не останавливался. Он не может остановиться. Он совершил два убийства за восемь месяцев, ему это явно пришлось по вкусу. Я уверена, что он на этом не успокоился и не ждал еще два года, чтобы затем убить Лорана Брака.
– Кажется, вы говорили мне, что на второй жертве остались следы его фрустрации, что «реальность не соответствовала его ожиданиям» – вот ваши точные слова. Возможно, второе убийство его надолго успокоило.
– Нет. Он и правда испытывал фрустрацию. Его фантазии так сильны, что заставили его дважды пойти на убийство, так что он, напротив, решил как можно скорее снова взяться за дело, опять насладиться процессом, не останавливаться после подобного краха. Он крайне осторожен, даже слегка параноидален, тщательный выбор жертвы – часть разработанного им ритуала, так что да, ему нужно найти подходящую жертву, проследить за ней, но в любом случае он не смог бы ждать так долго.
– Если только эти два года он не провел в тюрьме.
– Так тоже может быть. В любом случае мы можем уточнить имеющиеся у нас данные о нем. Его желания так сильны, что он не мог сдерживать их на протяжении десятилетий: впервые он перешел к делу – то есть совершил насилие – совсем молодым. Его поймали благодаря показаниям свидетелей и анализу ДНК, я в этом уверена, и именно поэтому впоследствии он убивал своих жертв. Если предположить, что в тюрьме он провел не больше десяти лет, – а это вполне вероятно, если ему сократили срок заключения, – то мы ищем мужчину в возрасте примерно от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Можем слегка расширить диапазон, чтобы точно его найти: от двадцати двух до сорока пяти. У него есть судимость за изнасилование. Он точно был на свободе в момент убийства Джорджианы Нистор и Элен Триссо два года назад, затем явно залег на дно почти на два года и вновь взялся за дело, убив Лорана Брака. Примерно три года назад он жил в районе Эраньи, там же, где жила и чаще всего работала Джорджиана. При совершении первого убийства ему нужно было чувствовать поддержку, действовать в знакомом ему окружении. Учитывая его методы, я предполагаю, что на людях он ведет себя как типичный интроверт-одиночка; ему никогда не удавалось продемонстрировать свою истинную суть, она прорывается наружу лишь в виде вспышек, но в целом он имеет крайне высокое мнение о себе самом. Он уверен в себе, когда следит за своей жертвой. В нем сосуществуют эти две личности. Он так сильно ненавидит женщин, что ему сложно заводить нормальные рабочие отношения: вот почему он работает в одиночку, так спокойнее. Он ловок, легко и быстро расправляется с жертвами, так что наверняка он работает руками. Возможно, у него какая-то техническая профессия.
– Вы начали поиски?
– Это наша следующая задача – проверить все имена, которые выплывут в результате поисков. Еще я подала новый запрос в САС, на случай, если он и правда не остановился.
Марк на другом конце провода явно отнесся к этой идее скептически.
– Все дело в этом педофиле, которого мы поймали утром, – пояснила Лудивина. – Он сказал мне, что это сильнее, чем он, что он такой, как есть, что он ничего не может с этим сделать. То же самое и с убийцей с железной дороги. Подобные извращенцы не меняются. Они не выздоравливают. Это невозможно. Нам хочется верить в обратное, но статистика подтверждает, что те, кто ушел так далеко во тьму, уже не могут вернуться в наш мир. Те, кто споткнулся, не возвращаются. Говорю вам: его желания и фрустрация после убийства Элен Триссо наверняка толкнули его на новое убийство, еще до Лорана Брака. Но убийство Брака кардинально отличается от предыдущих: в нем нет сексуальной составляющей, хотя именно она была для убийцы главным мотивом в первые два раза; возможно, все дело в том, что его фантазии изменились. Возможно, он попробовал что-то новое.