Лудивина вежливо улыбнулась прокурору, вполне понимая, что он прав. Обернувшись к Сеньону, она отметила, что он тоже согласен с прокурором. Ему не нравилось, как она себя повела.
Капитан Форно занял место у панелей управления, пригласил жандармов и прокурора сесть и выдал каждому наушники с микрофоном, которые они послушно надели.
– Но… мы разве не будем присутствовать при вскрытии? – изумилась Лудивина, голос которой теперь звучал у всех присутствующих в наушниках.
Экраны осветились, словно перед ними открылись ставни. На всех виднелась одна и та же картина под разными углами: белый зал, где в свете хирургических ламп сияли стальные поверхности. Два стола для вскрытия стояли почти вплотную друг к другу.
– Будем, отсюда, – объяснил капитан. – В зале стоит несколько камер, которыми я могу управлять. Естественно, есть и громкая связь, и возможность приблизить изображение. Наш судмедэксперт будет отчитываться перед вами по ходу вскрытия, кроме того, мы все запишем. Вы получите компакт-диск с записью вскрытия и со всеми изображениями.
Лудивина вытаращила глаза.
– Никогда не видела ничего подобного.
– Во Франции такое оборудование есть только у нас. Будьте осторожны: после того, как хоть раз попробуешь нечто подобное, сложно возвращаться назад, к прежним методам работы.
На экранах появились врач и ассистент: последний выкатил из соседней комнаты тела и подвез их к столам для вскрытия.
– Они уже провели полную томографию обоих тел, – пояснил Форно. – Мы здесь часто действуем таким образом. Вы же знаете, что после диссекции от тела часто остается лишь кровавая каша. Если заранее провести томографию, можно сразу понять, что именно необычного мы найдем. К примеру, так мы можем обнаружить во внутренних органах фрагменты пуль. Благодаря снимкам судмедэксперт знает, где их искать, и не станет просто так кромсать труп.
Включился один из боковых экранов, на нем появились снимки трупа. Красное тело на черном фоне. Снимки сменяли друг друга, становились все четче, все глубже, а вскоре показался скелет. Все это напоминало негативные отпечатки работ Фрэнсиса Бэкона. Томограф снял с трупа кожу, слои плоти, один за другим продемонстрировал все внутренние органы, а затем добрался до самого центра человека, совершенно его обнажил. Вскрыл ледяную основу смерти.
– Думаю, нас ждет большой сюрприз, – сообщил голос в наушниках.
Судмедэксперт повернулся к камере и поприветствовал их.
– Вы уже видели снимки с томографа? – спросил он.
– Здравствуйте, доктор, – ответила ему Лудивина. – Не могли бы вы нам все объяснить?
– Я не совсем уверен, – только и ответил он. – Мы проведем вскрытие, но я не уверен до конца.
Тела женщин вытащили из чехлов, переложили на стальные столы для вскрытия, и Лудивина вдруг обрадовалась тому, что она видит их лишь на экранах. Запах от тел должен был быть просто жутким. Одно тело совершенно атрофировалось, скрючилось, сложилось почти пополам, высохло, словно мумия: четко просматривались сухожилия, рот был навечно раскрыт в немом, жутком крике смерти. Второе тело, напротив, хорошо сохранилось, ноги были еще розовыми, верхняя часть корпуса сгнила и почернела, на ней были хорошо заметны шов от первого вскрытия, напоминающий зловещую молнию, и белые пушистые круги в местах, где на останках проросли грибы.
– Ах, как же по-разному мы все гнием, – заметил судмедэксперт.
В безжалостном свете хирургических ламп эти слова прозвучали жестоко. Но врач, взяв в руки скальпель, приступил к делу крайне осторожно: он действовал точно, словно художник, заранее продумывающий каждое движение кисти, стремящийся к тому, чтобы его творение было совершенным. Он решил начать с черно-розового тела, поросшего грибами. С тела Элен Триссо. В этом, «более свежем», трупе вероятность обнаружить внешний биологический материал была выше, но судмедэксперт сразу предупредил, что чуда ждать не следует.
Прокурор обернулся и взглянул на Лудивину.
Труп не кровоточил.
Тело этой женщины уже давно лишилось всех жизненно важные жидкостей: часть попала в сифон во время первого вскрытия, все остальное впитала в себя земля.
Судмедэксперт склонился над животом трупа и аккуратно вытащил несколько небольших коричневых комочков с пучками отходящих от них волокон – влажных на вид даже после стольких лет в могиле. В ярком свете комочки казались красноватыми. Вот оно, лоно мира, вдруг подумала Лудивина. «Такое хрупкое, такое слабое, такое… омерзительное». Судмедэксперт положил свою жертву науке на стоящий рядом с ним блестящий поднос в мрачной тишине, прерываемой лишь шумом кондиционера.