– Как его опознали?
– При нем были документы. Пожарные позвонили полицейским, те внесли его фамилию в базы данных, и нас тут же оповестили. Правда, за это время труп увидели местные дети, и Фиссума опознал один из них, ходивший в его мечеть. Теперь все всё знают. В толпе у ограждений половина правоверных.
– Стоит опасаться, что все выйдет из-под контроля?
– Главное – нельзя здесь задерживаться. Плохо, что все собравшиеся видели мое лицо. Дальше дело перейдет к полиции.
Лудивина видела лишь безвольную руку мертвеца, торчащую из-под спасательного одеяла, но и этого ей было вполне достаточно. Сегодня она уже насмотрелась на трупы. И все же ее инстинкт не давал ей покоя, велел ей взглянуть на тело хоть одним глазком.
– Ты его осмотрел, это точно он?
– Вне всяких сомнений.
– Откуда ты знаешь, что это убийство, а не самоубийство?
– Он лежал, опустив голову в воду, но на шее у него остались два хомута, затянутых так сильно, что еще чуть-чуть, и его бы обезглавили.
– Вот дерьмо…
– Не говори. С ума сойти. На кого работает ненормальный, который их убивает? Он грохнул Лорана Брака, а затем Фиссума! Я был уверен, что Брака заказали какие-нибудь начинающие исламисты, что они что-то там готовят, но теперь я вообще ничего не понимаю.
Лудивина нехотя приблизилась к телу, постаравшись не наступать на возможные отпечатки, но заметила, что весь берег уже затоптан ордами нахлынувших сюда прохожих, пожарных, полицейских, врачей… Она вытащила из кармана своей кожаной куртки шариковую ручку и слегка приподняла одеяло.
Абдельмалек Фиссум выглядел ровно так, как она себе и представляла, но был чересчур бледен: ей сразу стало ясно, что он потерял очень много крови. Чернобородый, слегка полноватый, в белой джеллабе, с прорезанным до кости горлом. Щеки, губы и веки частично объедены, кожа облезла, плоть изгрызена: после купания в Сене он в буквальном смысле утратил лицо. Лудивина скривилась от отвращения.
– Я допросил пару, которая его обнаружила, они уверены насчет положения тела, – добавил Марк.
– А это важно?
– Он лежал головой вот сюда. К Мекке. Говорю же, он молился.
На верхней части джеллабы виднелись следы крови – меньше, чем пролилось бы, если бы он стоял или сидел, когда хомут разорвал его сонную артерию. Значит, он истек кровью лежа, причем голова находилась ниже, чем тело, – возможно, уже в воде.
– Он молился, умирая, – подтвердила она.
Убийца заставил его встать на колени? Осмотрев запястья, Лудивина не обнаружила никаких подозрительных следов.
– Его не связывали, – сказала она.
– Знаю, и это странно.
Девушка выпрямилась. На сером небе не было видно солнца: оно словно растворилось где-то за плотной, грозной завесой облаков. Словно средь бела дня наступили сумерки.
«Или апокалипсис».
Мозг Лудивины принялся искать связи между элементами, всем, что она слышала, читала и видела. Больше всего ей помогали мысли вслух, и она тут же начала размышлять:
– Фиссум сбежал от вас по собственной инициативе. Никто не видел, как его похитили: вы бы такое заметили. Ваш человек, Ишам, говорит, что во время вечерней молитвы у Фиссума был отсутствующий вид, он держался в стороне от своих приближенных. Он готовился.
Она живо кивнула и обернулась к Марку:
– Он хотел умереть, – заявила она. – Он сам сдался убийце.
– Зачем ему приносить себя в жертву? Он играл важную идеологическую роль для вербовки в ИГИЛ на нашей территории!
– Именно это нам и следует узнать. Но наши представления об убийце остаются без изменений. Это фанатик. Он убил Лорана Брака и Абдельмалека Фиссума не ради того, чтобы удовлетворить собственные фантазии. Вовсе нет, он убил их по заказу. А зная о его новом увлечении, можно утверждать, что он действовал во имя Аллаха.
– То есть у него случилось озарение, и он сделал то, что велели ему голоса?
– Нет, он поступил как религиозный фанатик, удовлетворяющий требования своего духовного отца.
– У суннитов вообще нет никаких духовных отцов.
– Ты меня понял. Он делает то, что ему говорят. Говорит тот, кого он считает голосом Бога или его посредником.
– Тот, кто играл эту роль, лежит у твоих ног.
– А кто стоит выше его в их иерархии?
– Во Франции? Никто… Это такое разнородное скопление, каждая группа сидит в своем углу, а объединяет их экстремистская идеология и ИГИЛ, где-то там, в «стране Шам», как они ее называют. Их единственный глава – Бог.