36
Сеньон склонился над раковиной, плеснул себе в лицо холодной водой и принялся наблюдать в зеркале, как по щекам cтекают капли. Глаза у него были красные. Тяжелая ночь.
Летиция его замучила.
После нападения на казарму жена умоляла его уйти из жандармерии. Бросить все и уехать на юг, к солнцу. «И кем я буду работать? – спросил он. – Охранником в супермаркете? Или в ювелирном магазине? И в конце концов погибну от пули недоноска, который вообразит себя Робертом Де Ниро в гангстерском фильме? Ты правда хочешь, чтобы я бросил всю свою здешнюю жизнь, карьеру, то, что я люблю делать больше всего на свете?..»
Они уже вели этот разговор полугодом раньше, когда Летиция оказалась в том жутком автобусе. На этот раз Сеньону казалось, что она слишком драматизирует.
Он ударился об угол настенной аптечки и про себя обругал последними словами ванную комнату, где его огромному телу явно не хватало места.
Летиция ждала его в коридоре, держа в руках пеструю сероватую толстовку с крупной надписью: «ПЛОХОЙ ПАРЕНЬ».
– Держи. Та, что на тебе, не подходит к штанам.
Она хотела помириться. Сеньон знал ее лучше, чем кто бы то ни было; так она пыталась сказать: «Смотри, я подошла к тебе, я забочусь о тебе, так что не сердись и сделай над собой усилие» или что-то еще более длинное и запутанное. Летиция никогда ничего не делала наспех – уж точно не тогда, когда речь шла о примирении.
– Я думал, красный с зеленым – хорошее сочетание, – признался Сеньон тоном, который сам счел крайне нежным.
Летиция покачала головой:
– Ты прав. Оставайся следователем, занимайся тем, что даст тебе блистать.
Они молча смотрели друг на друга в полутьме коридора. Сеньон провел по ее лицу своей широкой ладонью. Она притянула его к себе.
Он очень любил жену и всем сердцем надеялся, что она не станет и дальше уговаривать его бросить работу. Он знал, что в конце концов сделает что угодно, лишь бы сохранить их счастье.
Сеньон пришел на работу последним: так часто случалось с тех пор, как он решил раз в два дня отвозить близнецов в школу. Точнее, он думал, что придет последним, пока не заметил, что Лудивина в кабинете отсутствует.
– Лулунатора еще нет? – удивился он.
Это прозвище – смесь ее уменьшительного имени и Терминатора – они с Гильемом часто использовали в ее отсутствие. Сама Лудивина его терпеть не могла, полагая, что оно представляет ее в неверном свете, и умоляла коллег придумать что-то другое, хоть чуточку более женственное.
– Не-а. Мыши в пляс… – бросил Гильем. Он что-то искал в интернете, держа в руке свою электронную сигарету.
– Ты уже перебрал все свои дела?
– Нет, я мысленно готовлюсь к следующим десяти часам. Но я более или менее закончил.
– Сколько у тебя сейчас?
– Человек десять, и все примерно подходят. По крайней мере, на момент совершения первого убийства все жили в парижском регионе, в Вексене или в Эре. То есть не на другом конце страны. А у тебя?
– Примерно столько же. Двенадцать-тринадцать, но я еще не закончил.
Сеньон взглянул на стол Лудивины и отметил, что его коллега отобрала всего восемь человек, но стопка дел, которые ей еще предстояло разобрать, оставалась довольно высокой. Лудивина продвигалась очень медленно: боялась упустить что-нибудь важное.
Четверть часа спустя в дверях показался Марк Таллек. Он растерянно оглядел временный кабинет.
– Вас нелегко найти, – сказал он и бросил Сеньону пакет с круассанами, который тот поймал на лету.
– Мы вернемся обратно сегодня днем, – сообщил ему Гильем, протянув руку к пакету. – Спасибо, это так мило.
– Все остальные в казарме, составляют отчет, – добавил Сеньон.
Марк выглядел ужасно. Под красными глазами обозначились черные круги, а легкая небритость теперь скорее напоминала небрежно остриженную бороду.
– Я решил вас задобрить, извиниться за то, что до сих пор ничего вам не сообщил. Я сейчас заехал домой, принял душ и переоделся впервые с субботнего утра. Лудивина в казарме?
– Еще не приехала.
– Она не отвечает на звонки. Обижается?
Сеньон покачал головой.
– Может, у нее будильник сломался. До чего вы докопались в Леваллуа?
– Все сильно злятся и мало говорят. Зато нам удалось кое-что собрать с пары мобильных и компьютеров. Пока мы сумели связать с Каримом троих – мелкое хулиганье, не слишком умные. Они околачивались поблизости от Фиссума, все указывает на то, что они подумывали перейти черту.
– Стать радикалами?
– Это они уже сделали. Нет, я имею в виду, что они собирались действовать. Они искали информацию о том, как изготовить бомбу.