Меня злило всеобщее принятие и игнорирование несостыковок.
— Да что он понимает! Тоже мне! Он придурок, ты же знаешь.
— А что не сходится? Джона Коллинз – сатанист. Захотелось повстречаться со своим “кумиром”. Вычитал про этот ваш ритуал, приступил к делу, но когда не удалось довести его до конца – решил себя прикончить. Может, не справился с виной? А, может, сошёл с ума?
— Угу. — я пересел с кресла на край стола, чтобы наблюдать за изменением мимики начальника. — Как всё складно звучит! И чёй-то он свою-то смерть так неумело совершил? Кто бы стал себя сжигать?
Коб тяжко вздохнул, поправляя дважды ворот куртки.
Я искал в ком-то общности. Того, кто сказал бы: “здесь действительно дело нечисто”.
— Такое бывает, Эрик. Выдохни спокойно. — Утешал начальник, одобрительно стискивая моё плечо. — Это приказ.
Я проводил Коба к выходу и плёлся по коридору в поисках одной конкретной живой души. Не передать, как я до ужаса по ней соскучился. Слабость и усталость улетучились. Наоборот, в груди горячо. Причина всему – Дэнтон.
Когда я не явился домой на ночь, не выдержал и сам позвонил ей, чтобы хоть как-то оправдаться. В памяти всплывали воспоминания о Клео, которая терпеть не могла подобные выходки и устраивала громогласные скандалы, обвиняя во всех смертных грехах. Но Дэни… Дэни искренне удивилась извинениям, словно это было чем-то совершенно излишним. Вместо упрёков, она рассказала мне про самочувствие Коба, которого я оставил на её попечение, сказала, что Мефи скучает по мне, уточнила, ужинал ли я и пожелала удачи, добавив, что будет ждать от меня звонка, по окончании работы.
Рано утром она принесла нам с Риччи горячий завтрак, а мне, вдобавок, и выглаженную сменную рубашку, зная, как я ненавижу ходить в одной и той же одежде несколько дней подряд. Простая забота, которую я никогда не испытывал ранее. К ней мне хотелось возвращаться.
Уборщица тихо перетаскивала ведро с водой. Лампы освещали сгустившуюся вокруг неё темноту. Дэнтон сидела в пустом зале ожидания и листала какую-то книгу, как в самую первую нашу встречу. Помню, тогда, она показалась мне жуткой, заносчивой и наглой девчонкой, она до сих пор жуткая, заносчивая и наглая, но сейчас я списываю эти качества в плюсы.
Я подкрался сзади, ощущая лёгкий трепет предвкушения, и обхватил ладонями прохладную спинку железной скамьи.
— Привет. — прошептал я нежно, прижимаясь щекой к её щеке, словно изголодавшийся путник, нашедший долгожданный источник. Нуждаюсь в ней и её поддержке.
Пальцы Дэнтон зарылись в мои волосы, ласково массируя кожу головы.
— Привет, Эрик.
— Чем занята? — пробормотал я, наслаждаясь её прикосновениями.
— Читаю артефакт со второй полки твоего шкафа у стены.
Добралась до моих книг.
— И как? — я распластался подле неё, лениво облокотившись, — Интересно?
— Вполне.
Дэнтон, как всегда, холодна и спокойна. Ни единого признака волнения. Глаза скользили по строкам, словно впитывая каждое слово. Дыхание ровное и спокойное, грудь плавно вздымалась и опускалась в привычном неторопливом ритме. Смотрел бы вечно...
— Скажи, я же не один чувствую подвох в смерти Коллинза?
— Если он убийца, то кто его оморочил?
— Да, Дэнтон! Кто? — с запалом подхватил я — И почему он убил себя? Где следы ритуальных воздействий? Такое чувство, что он просто помощник. Или его дом – просто склад? Или, что хуже, он вообще случайный, ни в чём не повинный человек. Ты же, ты же меня понимаешь, ведь так?
Она положительно закивала, не без издёвки, но одна из немногих на моей стороне.
— Выглядишь измотанным. — потянулась она к моей щеке.
— Угу. — Я прижался сильнее к прохладной ладони. — Устал. Хочу от тебя немного утешения. — не скрывая, кокетничал я. Мой голос звучал как тихий стон.
Дэнтон дёрнулась, будто по её телу прошёлся разряд, и вполне ожидаемо покраснела.
— Видел бы ты себя.
— Что ты имеешь в виду? — продолжал я склонять её к близкому контакту.