— Думала, что позавчера ночью ты был просто пьян и поэтому такой ласковый. А ты, оказывается, очень тактильный…
— И что? — не останавливал я нежиться в её руках.
— Твоё лицо всегда честно показывает, когда тебе хорошо и чего ты хочешь.
— И что сейчас говорит моё лицо?
Я думал, сойду с ума по дороге. Я предвкушал нашу близость. Она будет 100 из 100.
Тёплых дней давно никто не ждал. Первый снег растаял, остался лужами на асфальте и вскоре высох. Морозец заходил на пороги и подоконники сквозь щели в оконных рамах. Тихо и протяжно завывал ветер.
Жухлые листья смели дворники. И осадки в виде снежинок повисли над городом тёмными пушистыми тучами.
Ночь царствовала. Огни ночного города сменились на яркие и разноцветные предновогодние мигалки, и из каждого магазинчика слышались рождественские песни.
Одёжек нам снимать много. Борясь с застёжками, мы тянулись к друг другу, чтобы вновь заполучить поцелуй.
— Ты такой привлекательный, когда расхаживаешь в рубашке и с этой штукой на плече. — шепнула она на ухо, исцеловывая мочку. — И когда так занудно кем-то помыкаешь.
— Да? — ворчал я, безнадёжно борясь с ремешками кобуры. — С каких пор тебе дотошность нравится?
— Если бы я знала?
Нежная кожа её спины покрылась колючими мурашками в ответ на мои едва касающиеся пальцы.
— Ммм. — протянула Дэни, готовая переходить на стон от простых нежных поцелуев.
Я прижал её юркие руки запястьями к стене, потому, как и я откровенно отвечал на все её прикосновения остро и нетерпеливо.
— Ты же чувствуешь, как нас тянет друг к другу?
Дыхание у нас срывалось. В ответ на мой вопрос она украдкой кивнула, не давая мне поцеловать её губы.
— Ты же этого хочешь?
Я прижал Дэнтон к себе, как мне показалось отчаянно, утопая в знакомом и полюбившемся аромате, который лёгкой вуалью доносился от её волос и кожи. Хотел ощутить её всю.
— М?
Я не получил явный ответ ни на один вопрос. И отклик на мои ласки изменился. Что-то не так? Я оторвался с нескрываемой тяжестью от желанной шеи, вглядываясь в лицо напротив.
Она увела голову в сторону, и руки оттолкнули меня.
— Дэни?
Несколько долгих секунд она не решалась посмотреть в глаза. Лишь спрятала волосы за уши и прикрыла ладонями губы, размышляя о чём-то с жуткой гримасой на лице. Её брови так сжались. Я испугался, что нечаянно обидел её словом или действием.
— Эй? — Я коснулся подбородка Дэнтон, пытаясь понять, что случилось. — Поделишься со мной, что не так?
Она молчала, а взгляд бегал по комнате, пытаясь зацепиться за что-то явное в полутемноте.
— Да начни говорить, в конце-то концов.
— Что будет с тобой, как с трибуналом, когда мы переступим черту? — начала она, устремляя глаза на меня. — Сможешь ли ты в один день принять решение убить меня?
Я спешно убрал руки, и мы отстранились.
— Ч-...? К чему ты решила всё испортить? Я думал, что явно дал понять, мне всё равно кто ты. Сагал, мне всё равно, кто ты. — повторил я.
— Есть вещи, которые нельзя игнорировать.
Дэнтон захотела уйти, но я остановил её, преградив путь.
— Нет уж, поговорим.
Почему она такая холодная и невозмутимая?
— Дай мне пройти. — Она попыталась вырваться.
— Нет. — проговорил я твёрдо, еле сдерживая нервную усмешку.
Во мне взыграло что-то профессиональное. Докопаться до истины любой ценой. Но я не торопил. Если бы она хотела уйти, она бы спокойно вырвалась. Я не понимал, что стряслось, и подсознательно боялся услышать то, что меня сломает.
— Ты сделала что-то плохое?
— Нет. — слишком быстро ответила она.
— Тогда почему я должен тебя убить?
Дэнтон сдалась. Она прислонилась к стене, занимая закрытую позу. Ей разговор на повышенных, вижу, отвратителен. Я видел, как напряжены её плечи, как глаза сбегали от моих.
Я потянул цепочку подвесной лампы у зеркала в прихожей. Теперь точно, как при настоящем допросе.
— Ответишь мне?
— Не совсем. — она прищурилась от яркого света.