— Что «не совсем»?
— Всё сложно.
— Так объясни мне! — повышал голос я — Хватит играть в шарады. Я требую объяснений!
— Ладно, ладно! Только хватит на меня давить! — она с силой оттолкала меня к противоположной стене — Ничего такого я не сделала. Просто заигралась. Всё так складно шло. Но ты трибунал, а я эмпат, что из этого тебе не ясно?
— “Заигралась”? “Всё так складно шло”?
Она же это сказала?
— Нет. Не тобой. Эрик, я не это хотела сказать.
Слова казались неумелыми оправданиями. Она прикусила губу, чисто машинально, наказывая себя за импульсивность. В них ни капли эмоций. Ни одной. Ни сожаления. Ни вины за сказанное. Ничего.
— А что хотела?
— Не это.
Теперь она приблизилась и не давала мне отстраниться.
— Можешь не придумывать оправданий. Ты уже достаточно сказала.
Я выпутался из её цепких рук и со всей силы отворил входную дверь. Сказанное меня так сильно задело, как удар под дых, что аж дыхание перекрыло горло. Меня, верно, пугало её ко мне равнодушие.
Жар охватил тело, уверен, и лицо покраснело до пунцового цвета, и кровь, кипяток, распирала пальцы рук. Я выбежал на улицу, боясь, что не справлюсь с порывом. Голова кругом сняла все лимиты, и сефироты вырывались из-под моего подчинения.
— Не уходи. Пожалуйста. — выдавила она с натяжкой, сухо, безразлично и твёрдо, будто слова нужно сказать, а не хотелось.
Шаг навстречу и всё моё негодование схлынуло, как штормовая волна. Сглотнув вязкую слюну, я обернулся. В глазах стояла нескрываемая буря.
— Я не, я не хочу тебя сейчас видеть. Почему я должен остаться, Дэнтон?
— Не должен.
У меня вырвалась усмешка. Значит, её равнодушие мне не привиделось.
— Знаешь? Дело закрыли, поэтому съезжай! Отсюда! Немедленно!
Я ушёл. Нет. Убежал.
Проходя третий квартал, появилась слабость в коленях, а пар валил изо рта и ладоней. Жар разливался от предплечий и выше в груди, учащая удары сердца, разъедая живот. Я молил себя успокоиться. Иначе вспыхну весь целиком, как спичка, и сгорю дотла за пару секунд. Буду гореть ярко и недолго.
Игралась, значит? Горький смех застрял в горле. Какой же идиот! Поверил! Попался! Повёлся!
Иней на перилах моста испарился под моими горячими ладонями с характерным звуком закипевшей воды.
Обошёл пол старого города в бесплодной попытке унять боль. Тщетно и отчаянно вдыхал морозный воздух, надеясь остудить горящее сердце.
Пускай я повёлся! Пускай обманула. Пусть вёл себя так наивно. Доверился! За это не наказывают. Но поскуднее всего, что я и правда чувствую.
После побега я с таким трудом учился жить заново, обретал себя по крупицам, выстраивал стены вокруг. Знал свою дорогу и шёл по ней с умом, может, и нерасторопно, но уверенно. А куда привело меня сердце, голос которого вдруг зазвучал так громко? Или я просто откликнулся на зов чужого? Всего пара ласковых слов и я захвачен ей в плен. Но сам же желал попасться в капкан.
Я запутался. Почему действия и чувства так разнились? Я же эспер. Я знаю, что чувствую. Но почему тело и душа в разладе? Я… влюбился в неё? Не знаю. Точно ли? Я не знаю. А она в меня? Я не знаю. Я, увы, ничего не знаю.
***
На выходных мы обещали Калебу парк развлечений. Обещание пришлось сдержать, несмотря на то, что мы не в ладах больше суток.
Я лицезрел собранные сумки у выхода. Её молчание и отрешённость делали мне, как никогда больно. Мне хотелось прижать её к стенке и требовать разбирательств. Мне честно хотелось услышать, что я ошибся. Что она что-то чувствует. Признание облегчило бы тяжесть, что зародилась на душе.
Внезапно меня осенило. Мне мало что нужно от этой жизни. Я не гнался ни за деньгами, ни слава не прельщала. Всё, о чём я мечтал, чтобы дома меня кто-то ждал. Нет. Не хочу, чтобы “кто-то”, хочу, чтобы это была она. Но как же? Как же быть с тем, что она этого совсем не хочет? Как же мне принять? Как пережить её равнодушие? Ох, смирится трудно и горько. И зависть гложет изнутри. Кто же будет тем счастливчиком, кто заполучит её? Кому достанется её любовь? Кто будет просыпаться рядом с ней каждое утро, вдыхая аромат её кожи? И почему это не могу быть я?