Дэнтон мнётся.
— Не в моей природе помогать людям и вмешиваться в ход времени.
— Вот оно что. Даже, если ты не причастна, ты позволяла злу вершиться.— я перебираю ключ зажигания в пальцах, окончательно принимая то обстоятельство, что Дэнтон – Делитель.
Я встречался с одним из них лишь единожды, и по сей день воспоминания о его силе вызывают во мне тихий ужас. В памяти сохранилось то чувство страха подле. Тот резонанс энергетики. То могущество, что вырывалось меж клеток. Но то, что творила Дэнтон, не входит ни в какие рамки и не подходит ни под одно описание. Это не просто сила. Не просто резонанс и могущество. Это на много рангов выше, даже, неоценимо вовсе! Безусловное превосходство.
— Говори. — давлю я, сохраняя невозмутимость. — Кто ты. Назови имя демона.
— Ты знаешь, кто я.
— Я называл его имя?
— Моё. Имя.
— Ладно. В игрушки играем? Насколько ты силён?
— Смотря с кем сравнивать. — ёрничает Дэнтон, приподнимая левый уголок губ.
— Сагал.
— В вашем людском понимании я сильнейшая.
Сказанное вынуждает меня нахмуриться. Имени “Сагал” нет в малом ключе Соломона.
Я резко шагаю вперёд, злость кипит, оттого что она водит меня за нос, как марионетку. Но Дэнтон отстраняется на полшага. Значит, мне не показалось.
— Ты меня боишься, Дэнтон? — усмехаюсь я, наслаждаясь её замешательством. — Думаешь, кинусь тебя изгонять?
Её лицо говорит само за себя: злоба и страх затмили напускное спокойствие.
— Я знаю, что у тебя хватит духа рискнуть.
Держать в страхе сильнейшего демона? Это если и не победа, то хотя бы ничья. Горькая ирония в том, что на самом деле я не смогу причинить ей вред. И она это прекрасно знает.
Поднялся промозглый ветер, небо разродилось колким дождём. Насколько же я жалок, если по-прежнему волнуюсь о ней? Копаюсь на заднем сиденье машины в поисках шарфа, ища что-нибудь, чтобы прикрыть её плечи. Ненавижу себя за это.
— Дай мне найти убийцу. Я приведу его к тебе. — говорит она, замечая, что теряет надо мной власть. — И я всё улажу. Больше не будет смертей. Клянусь, сделаю всё возможное.
— Ты и клянёшься! — смеюсь я, покачивая головой, слыша эту лицемерную уловку.
— Не будь глупцом. Тебе грозит опасность. А я… я обещаю, сделаю всё, что ты попросишь. Я не хочу тебя потерять!
Враньё! До последнего слова!
— Всё, что попрошу, говоришь? — оборачиваюсь я, вручая шарф в её руки. — Будь добра. Умри.
Уже в следующее мгновение жалею о сказанном. Спешу забрать колкие слова, но тишину разрывает её смех. Сначала тихий, нервный смешок, переросший в раскатистый хохот. Слышится так скрипуче. Дэнтон съёживается, обнимая озябшие плечи.
— А вчера… вчера тебя мало волновало, кто я. Любил меня и так и эдак. — выдаёт она, кривя губы в деланной улыбке. — Одинокий потерявшийся трибунал. Умереть просишь? Мне тебя жаль.
У меня неосознанно напрягаются желваки, и краснеет лицо.
— Тебе меня жаль? — уязвлённо переспрашиваю я.
— Не делай такое славное обиженное личико, Эрик. Я знаю, что ты любишь меня.
Мне нечего ей ответить, ведь она говорит правду и скрыть её мне не удастся.
— И жаль мне тебя потому, что как бы… как бы ты ни давил изо всех щелей свою праведность, любишь-то ты Делителя!! И поэтому тебя так корёжит! А сейчас, вместо того, чтобы поступить как трибунал, ты сбегаешь поджав хвост как и всегда! Как жалкий и ущербный трус и слабак!!!
Сбивчиво кричит Дэнтон, словами полными неприязни и ненависти. Чувства, более присущие Делителям.
Я заметно сглатываю, неуверенно склоняясь. Я у машины, и ключ в замке поворачивается неохотно. Мне смешно. Как я вообще смог её полюбить?
— Пускай так, — говорю я, скрывая за улыбкой свою боль. — но я хотя бы умею любить.
Словно пощёчина. Слово обжигает, попадая в самое сердце. Дэнтон вздрагивает, моментально поджав губы. Её глаза округляются.
Я сажусь в машину и закрываю дверь на замок, а ключ выбрасываю из рук. Знаю, что побегу за ней хоть на край света, молить о прощении. Знаю, что захочу вернуть. Всё от любви к ней и отвращения к себе.