Её лицо наполняется сомнениями, а у меня перехватывает в груди от ужаса услышать что-то горькое и разрушающее. Я пытаюсь предугадать, что сейчас сорвётся с её губ. Да или нет? Нет или, да? Возможно или всё не так?
— Что ж. — Она лениво прислоняется телом и затылком к двери, отдаляясь. Этот незначительный жест отчуждения ранит меня в самое сердце. — Я, впрочем, полагал подобный вопрос. И я не могу знать ответ.
— Не можешь знать, лгала ли?
— Лгать я тоже не умею.
Сказанное обнадёживает, но и обрекает. Если она не умеет лгать, значит, всё, что она говорила, – правда. Но почему тогда она держится поодаль? Почему я не чувствую прежнего тепла, которое должно исходить от любимого человека?
— Может ли быть, что чувство, появившееся во мне, повлияло на тебя?
Она за малым прерывает смех.
— Излюбленный религиозный сюжет: Свет и тьма сталкиваются в борьбе, но ими движет не борьба, а любовь. И единственное спасение – падение с последующим воскрешением. Бред собачий. Откликаться может только душа, Эрик. — Дэнтон сводит брови. — У меня её – нет.
Слова звучат до боли непререкаемо.
— Тогда почему…? — продолжение повисает в воздухе, и я хочу сбежать.
— Я не знаю. — останавливает она, касаясь моей руки. Её касание, как прикосновение к мраморной статуе – холодно и бесстрастно. — Я не знаю, когда ты наглым образом захватил всё во мне, но со всей уверенностью говорю, что я не противился. Приняла, как должное и получал наслаждение, видя, как ты увлекаешься мной и как я сама увлекалась тобой в ответ. Я не скажу, и ты прими извинения, о том, что твоя душа уникальна, нет-нет, она столь же проста, как и любая другая. Могут ли быть иные причины? Возможно, но больно право, я о них не осведомлен. Желала бы знать, что за сила сделала Меня жалким настолько, что я буду стоять и распинаться перед человеком, что-то доказывая. Но не знаю. Прими это. Я не знаю. Такой мой ответ тебя удовлетворит?
— Нет. — я устало делаю широкий шаг к ней, почти вплотную, почти обнимая. Мне трудно дышать рядом с ней. Моё тело кричит об опасности, но сердце рвётся к ней.
— В таком случае позволь и мне спросить. — Я чувствую её дыхание на своей коже, ледяное и безжизненное. — Лгал ли ты мне?
— Может ли мой ответ тебя ранить? — чуть сжато говорю я. Мне хотелось причинить ей ту же боль, что и она мне. Хотелось увидеть хоть искру эмоции в её холодных глазах. Но она произносит тихо:
— Мне думается, если я услышу и увижу несомненное «да», это разобьёт моё сердце, иначе почему оно так стучит?
Слышу, как её сердце бьётся так же тяжело, как и моё собственное. Но это ритм не сердца любящего человека, а лишь механизм, выполняющий свою функцию.
— Несомненное «да» разобьёт и моё сердце тоже.
Дэнтон родилась в марте. Тот год выдался жутко морозным и снежным. Самым из самых холодных. Ночь стояла безветренная. Гнетущая. Ни одна ветка не смела шелохнуться, пока на свет не явилась она. Казалось, сама природа затаила дыхание перед рождением этого… существа.
Теперь в её глазах я отчётливо вижу такую черноту, которую не может передать цвет, ни природный, ни искусственно созданный. Это холодное смирение, застывшее в немом ужасе. Сумасшествие, от которого хочется кричать и метаться. Всеобъемлющее знание и безысходность от открывшейся истины. Это сексуальность, которой не коснуться, лишь чувствовать. Первородная ярость униженного и преданного. Это леденящее душу и тело – хладнокровие к зверствам. Наслаждение от крови врагов на руках. Это пустота. Ни живого. Ни мёртвого. Безумие от нехватки кислорода. Желание жить вечно. Это обида наживую, разъедающая грудь, словно пламя, испепеляющее землю. Это месть и уверенность в её свершении. Это борьба не на жизнь, а на смерть.
Теперь я вижу, что так пугало. Что заставляло отвести взгляд. Её глаза, как зеркало того мира, откуда она пришла. О котором она говорила. Того мира, в котором ни света, ни звука, ни цвета. Откуда даже демоны хотят сбежать. Те глаза, цвета заката на берегу бушующего моря. В которые я влюбился.
— Девочка была мертва ещё во чреве. — смиренно произнесла Дэнтон, делая глоток чая. Я внимал её словам так напряжённо и пристально, что казалось, запоминаю каждое.