Не могу перестать думать о девчонке. Я протёр лицо ладонями с тяжким вздохом. Боже, какая же она странная! Сначала череда ритуальных убийств. Она явилась из ниоткуда. Подозрительные замашки, недомолвки, противоречивость. Знала ли о бусине? Или случайная находка? Почему утаила от меня?
Если бы я был убийцей, для чего бы я убивал подобным способом? Хочу стать Делителем. Либо я становлюсь параноиком, либо она и правда что-то скрывала.
Глаза невольно смыкались, и под столом я суматошно тряс ногами. Первый маячок переутомления.
Я погасил настольную лампу. Документы бросил, как и лежали. Увалился в кровать с мыслями. Ненавижу, когда я чувствую усталость и потребность сна, но, закрывая глаза, не могу заставить себя уснуть. Всё думал. Что, если я что-то упустил? Не видел прямо перед носом.
Мне казалось, что мысли не давали мне уснуть, но на самом деле я давно спал.
Сквозь парящие от ветра белоснежные шторы появились очертания ненавистной колокольни. И её одинокий гнетущий звон до сих пор отзывался в памяти дрожью и страхом. Глухие коридоры, в которых тишайший шорох под надзором. Служители слонялись в чёрных до пола сутанах словно призраки. И сидя на коленях возле креста, как провинившийся грешник, тугая колоратка сдавливала горло.
Я проснулся в поту. Точнее, кое-что меня разбудило. С первого этажа доносились странные шарканья.
Переводя дыхание, я поднялся с кровати. В потёмках отыскал висящую на спинке кресла кобуру и схватил пистолет.
Похоже, сегодня не мой день, раз начался он с прогулки по собственной квартире с оружием в поисках постороннего звука. Дерьмовый сон о прошлом. И усталость в теле, будто и не спал вовсе. Как давно мне не снился монастырь, где я оказался заперт? Неужели внезапные воспоминания – подсказка?
Медленно перешагивая с пятки на носок, я спускался по ступеням, которые предательски поскрипывали. На всякий их звук я прикусывал губы и щурил брови.
Шорохи. Или нечто похожее раздавались с гостиной. А запирал ли я дверь? Не помню. Палец дрожал на курке, а плечи окоченели. Осталось дойти до поворота и я близко!
Выскочил!
Дурацкий украденный вещдок, как бешеный вращался на журнальном столике.
За малым не пальнул по нему!
Я облегчённо задышал, прикладывая ладонь к груди. Мне повезло, что столик стеклянный, и я не забыл бумаги, иначе мог вновь оказаться в огне.
Бросив пистолет на тумбе, я схватил застоявшийся стакан и осторожно поймал бусину в “ловушку”. Безделушка долгое время звонко и хаотично билась о стеклянные стенки. Древнейший полузабытый ритуал, про который я читал в гримуарах? Не может быть...
Смирись, Эрик, тебе нужна Сагал Дэнтон.
"Ключ от престола"
Трибуналы — редкая категория эсперов, обладающих усиленным восприятием и внетелесным воспроизведением разной силы, но не способные к отражению.
Ночные гуляния вылились в очередное опоздание. Дожидаясь, пока бусина угомонится, я уснул на диване в гостиной. Будильник со второго этажа не услышал. Очнулся оттого, что солнце надоедливо светило в лицо. А теперь я, сломя голову, спешил в бюро, потому что хотел застать эту Невротичку до ухода.
Ворвавшись на этаж, моё волнение подстегнула волна уже бурлящей работы отдела. Топот, гомон, куча штатских, полицейских, все галдели и носились мимо лифтов с бумагами, кто-то вёл буйных задержанных в камеры. Работа кипела.
Средь мелькающих тёмно-синих форм полицейских я распознал Дэнтон по ярко-бордовой кофточке. Следовала она в кабинет под ручку с Кобом, окрасив лицо какой-то больно жалобной физиономией.
То, как я нёсся к начальнику, наверно, выглядело пугающе. Все расступились и пропустили ненормального поскорее пробраться к цели. Без стука. Без приветствия. Я вломился в кабинет, дверь с грохотом ударилась о стенку с жалюзи на что девчонка и Коб обернулись.
— Опять опоздал? — недовольно бросил Коб, сложив руки на поясе. Смирив меня взглядом, он вернулся в разговор с Дэнтон.
Я поправил растрёпанные волосы и аккуратно закрыл за собой дверь. Заметив, что жалюзи смяло ручкой, я предпринял попытку их расправить и громкий надоедливый металлический звук перебил диалог девчонки с начальником.
— Мне мисс Дэнтон только что сообщила, о своём уходе. Ты об этом знаешь? — прервал Коб.
— Знаю.
— Ничего не хочешь сказать?
Коб звучал на редкость жёстко. Ручаюсь, после её ухода будет проведена воспитательная беседа, в которой меня сначала отхаят тряпками, потом осыпят унижениями и прилюдно пристрелять во внутреннем дворике, чтобы другим неповадно было.