“Фетх фиада” заклинание кельтов – туман или вуаль, за который мог спрятаться друид, остаться незамеченным, а «фитх-фатх» вроде перевоплощение в другого человека.
Таймерный реле звенит вновь, и свет потухает.
— Риччи включи свет.
Йозеф говорил, что друиды мастера магии. Одни из лучших в истории. Неужели Рейтор потомок друидов? Их магию чрезвычайно тяжело разрушить. Я помню эти часы в её квартире и ужасную тошноту с ломотой. Я сопротивлялся внушению так же яростно, как и Дэнтон, но безуспешно.
Свет так и не зажёгся, и подозрительно стало тихо. Слишком тихо.
Я убрал коробки со стеллажа и не увидел никого живого по ту сторону. Неужели Риччи, пока я пропадал в своих размышлениях, куда-то свинтил?
Я сам срываюсь к выключателю и осознаю, что остался в архиве один, отчего настораживаюсь. Что-то беспокоит, руки трясутся. Перехватываю себя за запястье, унимая дрожь.
Позади раздаётся протяжный скрип входной двери, а после настигает прохладный, даже леденящий ветер. В нос бьёт знакомый едкий запах, аж запекло глаза, застилает мутная пелена, словно дымка. Я оборачиваюсь, пытаясь развеять руками воздух, и сквозь проступившие слёзы, всматриваюсь в темноту.
— Риччи? — сдавленно зову я. — Сагал?
В темноте загораются 2 белых глаза, и я облегчённо выдыхаю и откашливаюсь.
— Сагал! — недовольно бурчу я, зажигая свет и возвращаясь к коробкам. — Давай договоримся, что ты не подкрадываешься ко мне со спины?
К её влиянию сложно будет привыкнуть. Однако…
Слышатся приближающиеся шаги. Они медленней и осторожней, чем смелая поступь Сагал и звучат по-иному. Шорох одежд. Где-то я слышал похожий.
На полу мелькают две тени. И до меня доходит. Сефироты в отключке. А я оказался в ловушке.
Картинка в голове, как прячу пистолет в бардачок. Ругаю себя и напрягаю желваки. Один выход – бежать.
Я поднимаю взгляд на запасный выход. Тут же звенит таймер, и я срываюсь в темень, напрасно раскидывая коробки позади. Громкие шаги следуют за мной. Мы протискиваемся меж стеллажей. Я почти достигаю выхода, откуда сквозь щели виднеется спасительный свет, но путь мне преграждает другая тень.
— Понял всё-таки. — Этот голос. Размашистые шаги. — Мы так долго искали тебя… — Свет озаряет темноту. — Эрик.
Я остолбенел и потерял дар речи.
Красные одежды Клановцев. Длинные халаты в пол, скрывающие грехи. Красный капор. Золотой увесистый крест на шее. Белые перчатки.
Они нашли меня. Они преследовали меня с самого начала.
— А тело-то помнит. — Улыбается Дагмара в образе старухи.
Я ступаю на полшага назад. Сжимаю ладони и понимаю, что практически безоружен.
Лицо Клановки безобразно искажается, меняется, словно перетекая из одной формы в другую. Она сдирает с себя вуаль, и я, наконец, вижу истинное лицо убийцы. Молодое лицо, слишком смазливое для Клановки.
Пока она размеренно надвигалась, меня пробирала дрожь, и холодный пот струился по лбу. Интуиция, которую я игнорировал, кричала о подвохе с самого начала. Воспоминания о монастыре, песок в квартире Джона, сны о Клановцах – всё это были намёки, сигналы, которые я отказывался видеть.
— Пойдёшь с нами? — Рейтор протягивает мне руку. И предложение не просьба, а приказ.
Я хмурю брови, позади двое подошли почти вплотную. Иного выбора, как подчиниться просто – нет.
И сознание покидает меня. Очень стремительно.
***
Голова чугунная. Глаза еле размыкаются. Лежу на полу и не могу развернуться. Весь мокрый. Меня трусит и покрывает мелкой россыпью мурашек, – явный признак действия трав, которыми она меня окурила. Пространство плывёт перед глазами, и я сам словно в тумане, не могу контролировать собственные конечности. Руки туго перемотаны за спиной. Рядом без сознания лежит Риччи. У него разбита голова у виска, стёкла в очках треснули. Дышит ли он вообще?
Возле стола спиной стоит Клановка, напевая одну из наших отвратных песенок, громко нашинковывая что-то на разделочной доске и смахивая нарезанное в ступу. Звук режущего ножа на фоне хаоса в теле, казался особенно пугающим. Когда голова немного проясняется, я оглядываюсь.