Пустая комната без мебели и отделки. Не понятно квартира или дом, подвал? На полу красным нарисовано древо. Огромное, в двойном круге, обрамлённое письменами на иврите. Крона плавно переходила в ствол, ствол в корни, а затем вновь в ствол и крону, будто зеркальное отражение, создавая бесконечный символ. От этих надписей смердит кровью и сырым мясом. В углу комнаты зарезанный телёнок. С него содрали кожу, мясо заветрилось на воздухе, а белая шёрстка на голове опорочена кровью, и трупные мухи уже принялись за глаза. Меня мутит.
Рейтор слышит моё кряхтение и оборачивается.
— Тяжело? — Пару широких шагов и она оказывается рядом. Приподнимает моё лицо, вглядывается и веселится от чужой беспомощности. — Да. Это дурманящие травы. Они блокируют центральную сефиру. Так что не получится у тебя маленький, миленький трибунал воспользоваться своей силой. — одобрительно потрепав за подбородок, она опускает голову.
Я ударяюсь виском о бетон. Не могу совладать со слабостью в теле. Ощущение такое, будто проспал днём дольше положенного. Голова пульсирует, весь в поту, потерял ориентацию во времени и пространстве.
Клановка пинает ногой бессознательного Риччи и возвращается к столу, принимаясь за нарезку белого и красного ладана.
— Ну ты и сука. — запоздало говорю я, поворачиваясь на спину. — Струсила на равных выйти?
Она на секунду отрывается от беспорядочного перелистывания страниц старой книги и радостно смотрит на меня, крутя в пальцах большой кухонный нож.
— Эрик, все знают, что ты сильнейший трибунал за последние 400 лет, а я не дура.
Значит, осведомлена о моей силе и возможностях. А шансы вылезти из этой передряги живым близятся к нулю. Почему мне смешно?
Дверь, выход из комнаты, позади в шагах 5-6, неясно заперта или нет. Окно одно и то напротив стола Клановки. Оружие тоже только у неё. Но где ещё двое приспешников? Полагаю, ждут снаружи. Значит, если дверь не закрыта, то они точно поджидают. В рукопашную с ними не совладать. Оружие не достать. Сбежать не выйдет. Только если выпрыгнуть в окно, но оставить Риччи… Да, Эрик, попал ты в полную задницу!
— А кто эта эмпатовская свинья? — перебивает Рейтор.
— Заткнись. — произношу я, корчась от боли в затёкших руках.
— Знаешь, она меня впечатлила. Очень сильна. Отследила меня. Нашла всех трибуналов. У неё огромный потенциал. В её-то возрасте вытворять такие штуки.
— Обязательно ей передам. — я предпринимаю попытку выбраться из хомутов, но тщетно. Затянуты наглухо. Кожа на запястьях начинает гореть.
— Прости, но ты уже не выйдешь отсюда.
Она принялась растирать что-то в ступе, шипучее и летучее. Зеленоватая дымка чуть воспарила в воздухе.
— Да я так и понял.
— Какой догадливый. Не беси меня.
Осознавая тщетность своего положения, ничего лучше не пришло в голову, как попробовать разговорить Клановку. Дэнтон наверняка уже на пути к нам, и мне нужно выиграть немного времени.
— Ну что ты собираешься делать, а, Рейтор? — пинаю ногой Риччи, проверяя, жив ли? Он тяжело потягивается и вновь выключается. — Зачем тебе этот парень? Тебе нужен я. Оставь его.
Приступив к подготовке к ритуалу, Рейтор смешала воск с содержимым ступы и, сформировав устойчивые свечи, начинает расставлять их по периметру круга.
— Он нужен для ритуала.
Пока она занята подготовкой, есть ли у меня возможность обзавестись оружием? Продолжаю тягать хомуты и понимаю, что разодрал себе кожу на запястьях.
— Мы же уже остановили “Зов”. У тебя недостаёт голов. Вы проиграли.
— Эрик, неужто ты думаешь, что знаешь всё? Это только подготовка к кое чему масштабному. Поверь, тебе такое и не снилось. “И будьте готовы вы, ибо в час тишины придёт спаситель и будет судить за грехи ваши.” — величественно произносит Рейтор, задрав подбородок к небу. В её голосе звучало что-то фанатичное и безумное.
Я не припомню подобного писания в наших текстах, но звучит до мурашек жутко. О чём бы фраза могла говорить? Час тишины? Спаситель? Ещё и судить?
— Задуманное уже приведено в действие, и его не остановить, даже если умру я, ты, этот парень и твоя мерзкая подружка.