— И что вы собираетесь делать?
— А-а-а. Какой хитрюга. — последняя свеча зажжена. Дело дрянь.
— Маммон должен был достаться Джона, правда вот, хотел он его призвать для собственных целей. Пришлось от него избавится. Его вера недостаточно сильна, однако у нас много достойных впустить его. Ах! — Рейтор радостно закружилась по комнате, снимая с плеч красное одеяние. — Кто ж знал, что подвернётся такая удача! Зачем мне собирать семь голов спящих трибуналов? Если можно одного тебя прикончить, да ещё и останется? Голову твою отдам Маммону, а твоё пламенеющее сердце верну в клан.
— Вернёшь? Я думал, вам нет дела до очередного трибунала. Одним больше – одним меньше.
— Ты даже осознать не можешь, на что ты способен, настолько невежествен. Твой Сефирот достоин восхваления, но Клипот не поддаётся описанию человеческим языком.
— И всё это ради власти? — выдавил я сквозь зубы.
Она подползает ко мне.
— Цель куда масштабнее, Эрик. — говорит она на придыхании, блаженно, поглаживая меня по щекам. — Ты не поймёшь. Ты же отступник. Сбившийся с пути грешник.
Она тянется руками к моей рубашке и расстёгивает пуговицы.
— Дагмара или как там тебя, одумайся! Всё, что вам говорили – полнейшая чушь. Увидь же истину!! — кричу я, сопротивляясь, пока она стягивает с моих плеч одежду. — Это же основы кодекса! Демонов нельзя приглашать в тело! Тем более высших, они слишком сильны! Он обманет тебя!
Освободив мою грудь, она смело схватила кинжал и резко приблизила остриём к моему лицу. Я умолк и отстранился. Главное – держать себя в руках и попытаться выжить до прихода Сагал.
— Начнём с глифов. — обозначает Рейтор — Процедура неприятная, Эрик. Но ты потерпишь.
— Вот сумасшедшая, дура! — я вырываюсь. — Я не буду ничего говорить и писать!
Она насильно заставляет меня лежать смирно, впиваясь в волосы жёсткой хваткой.
— Тебе и не надо. — шипит Клановка. Лицо её озлобилось, губы сжаты в тонкую линию, а глаза, расширившись, блестят, как у умалишённого. — Я всё сделаю сама.
Тусклый отблеск свечей играет на остром, как бритва крае ритуального кинжала. Наконечник касается кожи шеи. Можно ли было подготовиться морально и физически к пыткам? Отвечу Вам, что нет.
— In-…
Пошли первые буквы. Лезвие холодное и безжалостное, вонзается в кожу, рассекая ткани. Горячая кровь хлынула по шее к ключицам и груди.
Я издаю болезненный вопль, щурясь от адской боли, и отчаянно пытаюсь вырваться из-под её власти, но Клановка с наслаждением ранит лезвием глубже, мучая меня. И я вновь кричу, захлёбываясь собственным ужасом.
— …-voco — произносит она, растягивая слова, будто пробует боль на вкус. Её сумасшедший, торжествующий оскал врезается в память. Каждая чёрточка лица Рейтор, озарённая светом, кажется дьявольской маской.
Дыхание срывается, превращаясь в хрип, я пытаюсь сдержать его, стиснув зубы до боли в челюсти, а сердце печёт в груди, объятое пламенем.
— vos… — продолжает Клановка.
Сердце стучит в ушах. Уверен крик слышно снаружи.
Время. Время. Время. Мне нужно время! Собрав остатки сил, я направляю взгляд в её безумные глаза, когда нож отрывается от кожи.
— Зачем ты убивала людей,... если тебе достаточно было меня, а? — спрашиваю я дрожащим голосом, отчаянно цепляясь за любую возможность выиграть хоть секунду. — Ты убила ребёнка… Зачем? Калеба зачем убила?
Она замирает, и в свете пляшущих теней её лицо становится особенно жутким. На долю секунды будто рассудок возвращается к ней, отражаясь сожалением на лице.
У меня на языке вязкий привкус крови, а пульс скачет, как сумасшедший. Чего я ожидал от её ответа? Гуманности? Сожаления? Оправданий? Нет. Меня воротит оттого, что мы оба трибуналы. Одного биологического вида, на одной Земле и говорим, на одном языке.
— Чтобы тебя помучить. — звучит от неё с улыбкой.
— Я убью тебя!! — дёргаюсь я на неё в ненависти. — Я убью тебя, только почувствую сфиру! Я убью тебя, слышишь!!
Клановка закатывается хохотом.
— Чш-ш… — она прикрывает мне губы пальцем. — Не зли меня, красавчик, иначе я располосую твоё лицо, хотя… какая уже разница, если ты будешь мёртв?