Зимний день пробивался мутным светом сквозь заснеженные окна, а завывания сирен отдавались эхом вдали, напоминая о событиях, предшествовавших этому моменту.
Официальная версия погрома, что мы устроили – взрыв газа. За выдуманную полнейшую глупость стыд берёт, но по-другому не скажешь…
Сагал притаилась рядышком, её обычно надменное лицо слегка встревожено. Мы молчим. Уже долго. Наши отношения не назвать здоровыми. Только сейчас осознаю, на что подвёл нас тем договором. Не будут ли условия невыполнимыми? Заставлять другого любить… Наверное, я звучал эгоистично, да и она могла отказаться, но не стала. А если у нас не выйдет? Я правда её отпущу? Ну, а если выйдет? Что считать победой?
— Давай полечу тебя? — Сагал в очередной раз тянет ко мне руки.
— Не смей, — но я отталкиваю, и мы вновь погружаемся в тишину.
Что значил тот её взгляд? Что за чувства она скрыла и продолжает скрывать молчанием? А я всё трушу спросить прямо, потому что боюсь узнать ответ.
— Я хочу уйти.
Ошарашивает Дэнтон, смотря себе под ноги. Я вскакиваю, забыв о боли в плече.
— Аннулируешь сделку? Так скоро? Даже суток не прошло…
— Ты обещал отпустить. — напоминает она твёрдо. Я пересиливаю себя.
— Обещал…, с условием, что ты правда этого хочешь.
Зачем я это добавил? Уверен, она скажет, что хочет. Я вижу в ней эту решимость. Её глаза скользят по моему лицу к ранам и ссадинам на теле. Брови совсем незаметно дёргаются, а уголки губ опускаются на ничтожные миллиметры вниз.
— Что ты чувствуешь? — перебиваю я как раз в тот момент, когда она хотела что-то сказать.
Дэнтон улыбается и закидывает ногу на ногу, но выглядит не так уверенно, как ранее, скорее она обороняется, а это последнее, чего я бы хотел.
— Страх. — её глаза поднимаются к моим. Веки почти незаметно щурятся, будто нечто большее вырывалось из-за этой холодной стены, что она воздвигла. — Я жуть как хотела тебя поглотить, думала, мне глотку рвут. И всё представляла, как прихожу в себя, а ты мёртвый у меня на руках, и я бы… — она затихает, поджав губы, — Мы противоположны, Эрик. Нам вместе быть – не велено. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.
— Зачем же мы тогда всё начали? Ты терпела. Я терпел. Как-то несерьёзно, такая легкомысленность от демона.
— Нечто высшее не может так, Эрик. Мы не чувствуем. Нам любить противоестественно. И я не хочу этого менять. Я знаю, чем это всё заканчивается.
— Ты сопливых мелодрам пересмотрела или тошно быть на равных? — говорю я явно грубо, — Я не понимаю. Ты даже не дала себе шанс, не дала его нам. Определись. Ты либо идёшь мне навстречу, либо уходишь.
— Ты не знаешь, на что соглашаешься и подписываешь себе смертный приговор.
— Ой, не надо только праведную строить, ладно? Я что, по-твоему, не могу принять решение? И твоё бегство не изменит данного. Я полюбил впервые, и эта первая, к сожалению, навсегда останется в памяти.
Мой тон ничуть её не злит. Сагал лишь слегка улыбается и уводит взгляд, будто я озвучил какую-то глупость, но на самом деле, сказал, что она в глубине несуществующей души желала услышать.
— Плохо тебя учили. — Произносит она скрипуче и прислоняется лбом к моему, охотно ласкаясь носом о нос. — Ты дурак.
Напряжение спадает вместе с протяжным выдохом.
— Сама дура.
Я веду пальцами по её щеке, по её волосам и заправляю их за ухо, открывая бледное лицо, и думаю, почему именно Сагал удалось пустить любовь по моим венам? Столько шансов было, а сердце выбрало того, кто совсем не подходит.
— Если я попрошу тебя лечь в центр пентаграммы и буду проводить на тебе ритуалы, выполнишь?
Мнимая просьба вызывает во мне неприкрытый смех.
— Родная, всё, что попросишь сделаю. — шепчу я, собираясь поцеловать эти холодные губы.
— Голубки!
Риччи врывается в машину, не замечая напряжения, витающего в воздухе. Как я уже говорил, он человек, не способный чувствовать обстановку.
— Электричество отключили по всей округе! Люди жалуются!
Он разделил нас с Дэни, усевшись между. Мы не были этому довольны.