— Сагал? — бросаю я взгляд на хитрую девчонку, ложась обратно на жёсткую кушетку. Она невинно пожимает плечами.
— Звони в городскую, пусть рубильники повключают. Я ничего не ломала.
— Не, я что ваш пёс на побегушках? — тараторит Риччи, закидывая руку на плечо Дэнтон. — Или, может быть, после всей этой беготни я теперь ваш пёсик?
Дэнтон искренне хохочет.
— Так. Так. Рассядьтесь. — командую я и чувствую себя вновь шестнадцатилетним.
— Выходит, ты Делитель, Сагал? — спрашивает Блок, покорно убирая ладони с её плеч.
— Боишься, Риччи? — отшучивается Дэнтон, победно скалясь.
— Я думал, вы там все с рогами.
— Я редкое исключение.
Ещё раз обвожу их взглядом и понимаю, что рад относительно хорошему финалу. Ближе этих двоих и Коба у меня не осталось. Тех, кого я могу называть семьёй.
— Глядите! — вскрикивает Риччи. — Снег пошёл!
За окном крупные хлопья медленно опускаются на землю, укрывая город белым покрывалом. Зима продолжала властвовать, и я чувствую, что наша история далека от завершения. Слишком много вопросов оставалось без ответа, слишком много боли и надежды смешалось в нашей странной, обречённой связи.
***
Я стою перед зеркалом, пытаясь совладать с пуговицами на рукавах рубашки. Холодное стекло показывает бледное, но посвежевшее лицо. Мой взгляд падает на плечо, где красуются швы, напоминание о последней вылазке.
В зеркале мелькает тень, и в отражении появляется изящная фигура Дэнтон…
Сагал безвозвратно изменилась… точнее, она стала собой. Подъём её туфель вырос, благо она не сравнялась со мной в росте. Лакированная красная подошва и серебряный крест на пятке каблуков – явное богохульство. Бельё теперь, только чёрное, только кружевное, только откровенное. Дома вовсе без него. Взгляд глубже и смелее. Движения чётче и увереннее. Сама честность и искренность, за маской абсолютного ничего.
Она подкрадывается ко мне сзади на носочках, обвивая плечи тонкими руками. И полуобнажённое тело прижимается к моей спине. Её прикосновение обжигает и манит несмотря на холод, исходящий от её сущности.
— Ещё один шрам. — произношу я, рассматривая отметину на плече.
— Ты сам его захотел. — она проводит ладонью по коже, и губы касаются моей шеи, оставив еле заметный след от её бордовой помады.
С ней теперь особенно необычно находиться подле. Мечтая осознать, что у неё в голове, понимаю, цель недостижима. Но я стал одержимым до правды о ней. Не просто кто она. А кто я для неё. Сплошное мучение. И как ни притягивай её за руки, как крепко ни обнимай, ни овладевай ей ночью, ближе ко мне она не становилась.
— О чём ты говорила с тем демоном?
Сагал, отрывается от глажки моего пиджака и слегка улыбается, её глаза встречаются с моими в зеркальном отражении. Эта хитрая улыбка неумолимо меня волнует.
— Поприветствовала.
Её ответ звучит уклончивым. Я хмурюсь, резко затягивая галстук.
— Расскажи мне о том месте. — я ловлю её за запястье, почти на выходе из нашей обжитой спальни. — Правду.
— А ты готов?
В её голосе звучит едва уловимая насмешка. Сагал знала, что я хочу услышать, и, как всегда, испытывала мои нервы. Она играла, а я сходил с ума.
Мы смотрим друг другу в глаза, сражаясь взглядами. Она разрывает переглядки, коснувшись кончиком своего носа моего. Сагал так и остаётся непроницаемой. А я вновь остаюсь без ответа, но одарён её редкой лаской. Она ускользает из моих рук так же быстро, как исчезают снежинки на горячей коже.
***
Солнце, хоть и слабое, всё же пробивалось сквозь серые облака, бросая бледные лучи на заснеженное кладбище. Высокие сосны, укутанные в белые шапки, стояли молчаливыми стражами у покоя ушедших.
Зимний ветер пронизывал меня насквозь, но я не чувствовал холода. Мои мысли были далеко, в том кошмаре, который стал реальностью.
У свежей могилы, ком в горле душил, не давая вымолвить ни слова. Белые розы на тёмной земле представали наглядным контрастом с той чернотой, что поселилась в моей душе.