***
Я сидел на мягкой скамье в приёмном отделении, ожидал, пока меня позовут распрощаться со швами. Честно сказать, соскучился я по работе, устал сидеть без дела целыми днями.
Подле меня притаилась совсем юная девушка, нет, девочка. Капюшон загадочно нацепила. А тёмные волосы ниспадали по плечам. Холодный белый медицинский свет в коридоре резал глаза. Персонал бегал туда-сюда, скрипя резиновой обувью. Но её, казалось, не беспокоил яркий свет и шум. Она дрожала всем телом: плечи вздрагивали, руки и ноги тряслись в нервном ритме. Я чувствую её страх. Эта липкая, парализующая волна нападала и меня, но с одной важной разницей: я знаю, как с этим справиться и унять бушующую в себе бурю.
"В чём моё предназначение? Привести кого-то к свету?" – эта мысль промелькнула в голове, когда я украдкой глянул на неё испуганное лицо.
— Привет? — неловко произношу я.
— Здравствуйте. — Она откликнулась тихим, дрожащим голосом. Ей совсем не до болтовни со мной.
— Паническая атака, да?
— Чего? — Она так округлила голубые глаза, будто никто кроме неё не должен знать этого словосочетания.
— Дай ей случиться.
Я подступался спокойно и уверенно. Мой опыт с паническими атаками достаточный, я знаю, о чём говорю.
— Я, наоборот, хочу, чтобы её никогда не было. — отзывается она в ответ, стараясь сжаться до точки.
— Вот как. Поверь, станет легче. Кроме выброса адреналина и ажитации ничего не случиться, зато после покой и в сон клонит.
— Откуда вы знаете?
— Сам такой. — я протянул ей руку. — Я Эрик.
— А я Саманта. — холодная и влажная рука ответила на рукопожатие.
Она похожа глазами на Ракель. Такой же открытый взгляд. Хотя, я её уже совсем не помню.
— И что…? Правда полегчает? — уточняет она недоверчиво.
— Да.
— А если я упаду в обморок? Или начну носиться по месту, как умалишённая?
— Знаешь, — посмеиваюсь я, — таких как я и ты, миллионы. Думаешь? Никто тебе не поможет?
Её глаза полны отчаяния и непонимания.
— Почему… — вцепляется она в волосы от бессилия, её охватывает новая волна дрожи, — почему только со мной это?
— Это твой дар. Ведь ты эспер. Обычный человек игнорирует самое важное чувство. Страх помогает осознать не только опасность и обойти стороной, но и подсказывает, что нам нужно увидеть. Тебе дано невероятное умение чувствовать больше, чем может представить обычный человек. Позволь телу вести тебя, расслабь плечи, дай рукам трястись, дай глазам видеть, ушам слышать, носу чувствовать, коже ощущать и ты справишься.
Я говорил искренне, пытаясь донести до неё простую истину: она сильнее, чем она думает. Девочка усмехнулась, и в её глазах промелькнула искра надежды.
— Давай! Попробуй! — подгонял я. Саманта недоверчиво прикрыла глаза, принимая моё предложение за детскую шалость.
— Свет рябит. — замечает она, и я соглашаюсь. — Знаете, от рук идёт такое тепло. Звук клокочущего масла на сковороде. Запах ванили и вкус… блинчиков с мёдом.
Она неожиданно смеётся, и этот смех – проблеск света во тьме.
— Почему вдруг я подумала об этом?
— Не знаю. — Я оглядываюсь. — Вроде не так трясёт теперь, верно?
Она заметила, как я затрясся вместе с ней, поддавшись её эмоциям.
— Александер, — Нас нагло прерывают. Женщина в медицинской одежде. — В смотровую, врач ждёт Вас.
Я подмигиваю Саманте и собираюсь уходить.
— В кафешке “У Рони” замечательные блинчики с мёдом. — Теперь дело за ней.
"В чём отличие эмпата профи от эмпата человека?" Профессионал, наверное, умеет контролировать свои эмоции и эмоции других, не давая им захлестнуть себя полностью. Просто человек – нет. Он тонет.
— Спасибо…! — запоздало, вдогонку говорит она, и я вижу, что в ней что-то изменилось. Я будто вручил ей фонарь, чтобы она могла разгонять густую тьму.
Это оно и есть, Йозеф? Моё предназначение?
***
Швы с плеча сняты. Рука ещё не поднимается высоко, и каждое движение дается с трудом. Сколько дней я провёл в том подвешенном состоянии, беспомощный и зависимый от чужой заботы?