Пусть что хочет, то и делает, у меня нет столько нервов препираться с ней и что-либо объяснять. Повезло, что тему с экстрасенсами удалось быстро замять. Отделался парой глупых шуток.
Я бы хотел заниматься расследованием в одиночку, в своём темпе, как раньше, в светлые дни моего одиночества.
Господи, как же бы я этого хотел.
Звук колёсиков по металлическим направляющим и Дэнтон смело выкатила стол с обезглавленным трупом Маркуса из ячейки.
На теле нет живого места. Почти полностью синее от кровоподтёков. Порезы, ссадины занимали 99% кожи, что казалось немыслимым.
О чём думала Дэнтон, смотря так внимательно и покусывая костяшку указательного пальца? Я невольно вспомнил, по какой причине состоялась вчерашняя перепалка, и поспешил скорее занять себя делом.
— Почитаю пока заключение.
Я спрятался в кабинете врача, оставляя эмпата с “желанным” телом.
Друг судмедэксперт не любил, когда я шарюсь по его вещам, но сейчас интерес к судмедэкспертной жизни скорее повод скоротать время. Трусливым образом убежать от разговора с девчонкой.
Я покопался на столе и разыскал в ячейках железного шкафчика папку с подписью “Ритуалы”. В ней хранились заключения по всем ритуальным убийствам за год, и последние не подписанные листы принадлежали нашим двум трупам.
По заключению определить причину смерти Маркуса трудно. Предварительно: удар тупым предметом по голове. Но ран близких к смертельным больше одной. В его случае, что угодно могло привести к фатальному исходу. Да и для следователя, что стало причиной не столь важно, мы задаём вопросы: кто? почему? и чем?
Предполагаемое орудие нашли на месте с отпечатками самого убитого, что навлекло на мысль о самоубийстве. Побои, однако, от разных предметов. И металлическая труба, и арматура, и кирпич. Допустим это похоже на приступ психоза, и он дубасил себя всем, что попадалось под руку. Да с такой силой, что на орудиях остались вмятины. Либо убийц было несколько?
Что за отвратительный садист, кто сначала смотрел, как человек страшным образом себя истязал, а затем отрывал голову для чёрт знает каких гнусных дел?
Пока не установим личность убитого, узнать что-то в его медкарте не сможем. В полицейских базах, как и первый, не числился. О пропаже до сих никто не заявил.
Неужели убийца специально выбирал жертв, которых вряд ли кинутся искать?
Достаточно кровавое, похожее на первое, убийство отличалось несколькими деталями. Первая — вместо головы чёрного горного козла, голова рыжего кота породы: Мейн-Кун. Вторая — письмена. “Iratus sum te facere”, что означало — “я гневлю тебя или я зол на тебя”. На что фраза должна намекать? Если Дэнтон уверена, что ритуал для подпитки, то каким образом это кого-то и чем питало?
Всё же мне стыдно за высказанные вчера глупости. Может, Дэнтон правда ничего плохого не помышляла? И старалась помочь всеми силами. Однако той же тайной оставались её намерения. Для чего эмпату соваться в полицию? Может, роль полицейского очередная двойная игра и я в ней невольный участник? В любом случае работать с ней — необходимость, а оставлять недомолвки не в моём стиле. Если прощать кого-то я не умел, то уж точно мог признать ошибку.
— Слушай, Дэнтон…? — начал я неторопливо, делая вид, что занят чтением. — Я… я должен извиниться.
— За что?
Она откликнулась совсем безучастно, не поменяв интонации в голосе ни на тон. Говорил ли такой жёсткий ответ, что гордость всё же задета?
Я черкнул пару слов на разделительной вкладке в папке.
— За грубость. Ты действительно мне помогаешь. Просто я… очень консервативен во взглядах насчёт отношений эмпата и трибунала. Пойми. То, что строилось так долго, не может быть разрушено за день и… извини, ладно?
Я выдержал паузу в несколько секунд, но ответа не последовало. Неужели девчонка думала выдавить из меня побольше слов “прости”?
— Дэнтон?
Она не отозвалась. Я надел колпачок на чёрный фломастер и с хлопком бросил папку на стол с переименованной последней страницей. “Ритуал “Зов”.
С неким раздражением я выглянул из кабинета, готовясь наругать, ведь слова извинений давались мне ой как сложно, но Дэнтон стояла у изголовья стола и, приложив руки к груди Маркуса, припала к нему лбом.