Хлопнув его по спине, я первый исчез во мраке.
***
—Ни звука, как в вакууме. Никаких остаточных следов магического воздействия.
Диктовал я свои ощущения, пока мы брели по длинному коридору подвала. Несоизмеримо длинному.
Как правило, я отлично воспринимал скрытые сигналы извне, если имело место что-то паранормальное, но сейчас попросту – НИЧЕГО! Ни отсутствия, ни присутствия. Теперь помимо мальчика-копа напрягся и я.
—Запах…, — я принюхался и ничего не почувствовал, — только сырой земли и бетона.
Я встал на месте. Покрутился и осмотрелся.
Позади виднелся свет улицы, откуда мы пришли, но, казалось, он столь далеко, что удирать в лучшем случае минут 30.
Спереди густая, липкая тьма, которая с трудом освещалась жалким одноамперным фонариком. И я ничего не ощущал, ни одним из органов чувств. Только разве что кожа. Волоски вставали дыбом.
—Жуть, как страшно. — перебил Джейсон.
Да, верно. Страшно. Но страшно “что”? Я шагнул вперёд от безысходности. Ничего кроме как идти дальше не оставалось. Под ногами развороченная земля, мокрые, заплесневелые стены с потрескавшейся краской. Правда в том, что я не улавливал ничего ужасающего, кроме темноты, но следующий шаг кое-что изменил.
Я застыл и прислушался к тишине:
—Металл и сладость.
Мы дошли почти до конца, и только здесь появился разборчивый на самом кончике языка привкус. Он так хорошо замаскировался, что я не сразу его распознал.
—Что это? — уточнял Джейсон.
—Вкус крови. — подтвердил я, поднеся к губам диктофон. — Под кожей ходит морозец, мощная отдача. Возможно, сильный эспер, категория – эмпат.
—Ч-что? — запинаясь, переспросил недоумевающий полицейский. — О, о чём вы говорите? Какой ещё эспер? Э-эмпат? Вы в своём уме? М-м-может, пойдём отсюда, пожалуйста? Терпеть это невыносимо!
—Слушай, закрой рот и не мешай мне. — сорвался я, освещая фонариком лицо Джейсона.
Меня довёл его трёп. Я же только что-то нащупал, а он скулить!
Джейсон вдруг побледнел, насквозь промок от пота, и зрачки его сузились до горошины. Неужели аура заброшенного, безлюдного места столь сильная? А я совсем её не чувствовал?
Он уставился позади меня. Взгляд его сменился. Замер. Стал стеклянным. Будто за спиной затаилось нечто невообразимое, пугающее до седых волос и разгоняющее сердце до немыслимых цифр.
Я дёрнулся, озарив фонариком коридор позади. Неясная тень в глазах Джейсона заставила меня нервно сглотнуть. Но ничего пугающего. Пусто. Мне лишь померещилось “нечто”?
Что за чертовщина? Обычный человек чувствовал, а опытный эспер нет?! Я отрывисто, едва ли не бегом, рванул вперёд. Дело принципа узнать, что за бесовщина здесь творилась, и удивительно конец коридора, который выглядел бесконечным, вот он! Я упёрся в тяжёлую металлическую бункерную дверь, которую без грубой силы и грохота не сдвинуть.
Мы с Джейсоном припали к ней грудью и принялись двигать, схватившись за массивную рукоять.
—Как нашли место преступления? — тяжело задал я вопрос, пока мы оттаскивали дверь.
—П-поступило сообщение от жильцов, что т-трупный запах в квартирах стоит невыносимый. — кряхтел полицейский, весь покраснев, — Главный дома спустился проверить подвал, заглянул сквозь вентиляционные окна и увидел труп мужчины с головой животного. Сразу и позвонил в полицию.
Дошло. Пока Джейсон бубанел, всё, чего я не ощущал ранее, начало прорываться сквозь пелену. За тяжёлой и неподъёмной преградой – запах разложения плоти и крови, серебра, воска и выжженных волос.
Мы с трудом приоткрыли дверь, и нас чуть не сбили с ног запах мертвечины и рой летающих шумящих мошек и комаров.
Я выбрался на поверхность спустя минут 15. Мальчик патрульный удрал с криками, как только мы открыли злополучную дверь.
Бедный парень. До сих пор его отпаивали у автомобиля скорой. Видимо, сегодня его последний день на службе. А сколько их у него вообще было?
—Его первый рабочий день. — сказал глава патрульной службы, словно из воздуха возникнув рядом с сигаретой в зубах, удрученно качая головой.
—Вот чёрт. — отозвался я с досадой. — Считай устроил вам профотбор. Сами закончите здесь?
—Да. Можете возвращаться в отдел. — отозвался патрульный, делая очередную затяжку.
Сигаретный дым воспарил ввысь, раздражая рецепторы в носу и горле, что стало последней каплей. Здесь нет причин оставаться.
—Дело-то берёте, Следователь? — бросил мне в спину патрульный с укором в голосе.
Прошёл целый год, а некоторые до сих пор не могли смириться, что подчинялись тому, кто младше их на 20, а то и 30 лет.