— Да? Говори.
— Поступил звонок. Ещё один труп. Спецгруппа уже выехала.
Коб меня уничтожит.
Мы немедленно выдвинулись.
Недостроенная девятиэтажка. Весть о найденном трупе разлетелась куда быстрее, и на место прибыло немалое число репортёров. Настоящее столпотворение. Теперь дело предадут огласке, и мы будем под прицелами телевидения. Чёрт! Чёрт! Чёрт! А может, они сами слетелись как мухи? Умер богач! Сенсация! Конечно, это куда интереснее, чем жизнь непримечательных граждан.
— Ты останешься здесь. — я приостановил Риччи у машины, не давая переступить за ограду.
— Эй? Почему это? — он, возмутившись, одёрнул плечо.
— Потому что мы с Дэнтон ничего не почувствуем. Стой тут и не фони!
Я слегка толкнул его в грудь, настойчиво заставляя остаться.
С Дэнтон мы проскочили мимо полиции, ограждающих местность. Так как многоэтажка — недостроенное здание, лифты не предусмотрены, в том числе перила и иные средства безопасности. Я пропустил Дэнтон вперёд, сам, озираясь, прикидывал по какой причине что-то может пойти боком и кто-то заработает травму.
Солнце село за горизонт, и сумерки опустились на город. В здание потемнело. Полицейские, осмотревшие место, оставили нас одних, дав 15 минут.
Я вытащил фонарик, и мы по отлаженной схеме двинулись к месту.
Слышались только наши неспешные шаги по бетонной выкладке. Голые каменные стены, кирпичные колонны, строительный инструментарий. Здесь страшный бардак. Я светил фонариком только под ноги и чувство уединения нарастало.
— Вы сегодня какой-то… колючий. — шепнула Дэнтон.
Нашла время.
— Я думал, ты будешь мне помогать, а не флиртовать с Риччи и разлагать рабочую атмосферу. — парировал я.
— Я не флиртовала с Риччи. Я объясняла ему нюансы дела. Вы же игнорируете любой его вопрос.
— Его вообще не должно быть в деле. Так же как и тебя.
— Эрик, вы можете поделиться тем, что вас тревожит. Я вас пойму.
— Меня ничего не тревожит. — уверенным тоном отозвался я. — С места ничего не брать.
Я лишь напомнил, на всякий случай, а Дэнтон жутко нахмурила брови.
— Вы говнюк, следователь. — она пихнула меня в плечо.
— Ах вот как заговорила! — продолжали мы шёпотом.
— Да! Именно!
Мы остановились, засветили друг другу лица фонариками и вполголоса с особым рвением начали пререкаться.
— Не я улики по карманам ныкаю!
— Я ничего не ныкаю! Я пытаюсь вам помочь! — тыкала она мне в грудь.
— Ты строишь глазки Риччи, пока я занят расследованием!
— Признайтесь, вы ревнуете!
— Следи за тем, что болтаешь, Дэнтон.
— Вы же сами меня позвали несносный зазнавшийся грубиян!
Её злостные упрёки перебил звон, донёсшийся из темноты.
Мы повернули головы и фонарики, озаряя тьму. К нам под ноги выкатился кусочек канализационной трубы. Мы, не задумываясь, ринулись на звук.
А если наведался убийца? Или пострадавшему удалось выжить? А может очередной полтергейст? В носу стоял запах свежей, казалось, ещё горячей крови.
Когда мы добежали, перед нами предстал очередной труп мужчины. Его накололи на металлические, торчащие из бетона прутья, и густая кровь струйками стекала по холодной бледной коже. Пахло едко уксусом, аж глаза пекло. На полу знакомая сигнатура. "Invideo tibi"? “Ревную тебя”? Голова змеи. Напротив вид на ночной город. Столь поэтично, что стало несостыковкой. Непохоже на другие убийства. Вонючие душные подвалы раньше, а сейчас умиротворённые огни вдали и прохладный ветер обдувал щёки.
— Попробуешь что-то увидеть? — я обернулся.
Позади, прямо напротив тела стояла Дэнтон и внимательно изучала приделанную змеиную голову.
— Я попытаюсь. — растерянно осмотрелась Дэнтон — Что же со всеми ними не так?
В былой манере она прикусила костяшку указательного пальца.
— Меня не покидает чувство, что убийца использует внушение. Потому как потустороннего следа ни на одном месте преступления нет. Они… — она вновь взглянула на труп. — так и кричат о том, что не управляли собой.