— Вы можете продолжать?
— Да. — она прильнула ко мне, с осторожностью показываясь Дэнтон. — Хотите покажу вам его комнату? Там осталось всё неизменным. Знала, что придёт кто-то вроде вас.
Мы спустились на пролёт ниже. Я осознал, что тяжесть спала с плеч, как только мы покинули, на первый взгляд, милую квартиру. Виной всему ужасный грохот маятника и звон подпотолочных колокольчиков.
Голова разболелась, а в районе желудка запекло. Чувствую я себя, мягко говоря, паршиво. Была ли всему виной съеденная накануне еда или отсутствие достаточного отдыха? Вполне. И я мгновенно вышвырнул тревожные мысли.
Отворив засов хиленькой двери, мы очутились на пороге совершенно заурядной квартиры. Просторная. Чистая. В прихожей разбросаны выписки просроченных счетов и письма, втиснутые в почтовую щель почтальоном.
На кухонном столе пара грязных кружек с засохшими пакетиками чая. Пустые шкафы, а в углу возле выхода на балкон стояла классическая гитара. Я коснулся металлических струн, проверяя натяжение, и они отозвались гармоничной громкой песней.
— Акустическая. — добавил я.
В спальне, прямо напротив застеленной кровати, висело занавешенное зеркало. Я скинул плотную ткань на пол, ожидая увидеть или ощутить что-то паранормальное, однако ни малейшего искажения. Не отпускал вопрос “почему оно занавешенное”? На комоде рядом стояло распятие, маленькая библия и, почти догоревшая, свеча. Судя по следам воска на дереве, не первая. Кровать прибрана. На деревянном изголовье стоял пустой стакан. Одна сторона матраса более мятая и провисшая, чем другая.
— У постояльца была подружка?
— Он мне не рассказывал. Да и вроде никого не водил. — ответила, следовавшая за мной мисс Рейтор.
Меня привлекло окно. На нём стоял засохший цветок, о котором говорила Дэнтон, на подоконнике лежали иссушенные листья.
Я раздвинул шторы, отворив со скрипом деревянную раму, и выглянул. Цветущий большой двор, где бегали дети.
“Рядом цветущая площадка с качелями. Из окон его квартирки виден мегаполис”
Всё так. Я поражён тем, как точно эмпаты могли видеть детали жизни простых людей, и в тоже время напуган. От их “всевидящего ока” не скрыться и не утаиться.
Сзади незаметно подкралась мисс Рейтор и робко потянула меня за локоть.
— Мне тоже кажется, что за мной следят. — срывающимся шёпотом вымолвила она, — Кто-то очень опасный.
Невооружённым глазом ясно, насколько она напугана. Лицо у неё и без того достаточно бледное, измождённое, но сейчас стало совсем неживым.
— Помогите мне, пожалуйста.
Она вцепилась мёртвой хваткой и поджала дрожащие губы. Что её так напугало? Или кто?
— Эрик, знаете…? — неожиданно ворвалась Дэнтон, и мисс Рейтор отскочила.
Успев застать наш близкий контакт и, может, заподозрив неладное, девчонка уверенной поступью вошла в комнату, задирая подбородок.
— Мне надо отлучится. — ровным тоном произнесла Дэнтон, устремляя глаза на меня.
— Что-то случилось? — уточнял я, сохраняя между ней и Рейтор дистанцию.
— Нет. Домой к семье надо. Так я уеду?
Рейтор отошла к ближнему углу, отвернулась и не высовывалась.
— Да, Дэнтон. Телефон держи при себе.
— От Блока не отходи.
Сказав последнее, она выбежала из квартиры.
Перед уходом девчонка показалась мне больше растерянной, и? Настороженной? Никак не озлобленной. Вопрос “что вынудило её так скоро уехать?” задам позже.
Я пообещал мисс Рейтор устроить круглосуточную охрану, как важному свидетелю, и лично следить за ходом дела. Она доверилась. Долго благодарила и не отпускала.
Без Дэнтон мисс Рейтор добродушный и отзывчивый человек. Она напоила меня чаем. Настенные часы и колокольчики больше не казались мне тошнотворно громкими, и мы некоторое время беседовали о Маркусе. Однако ничего значимого она так и не поведала.
Я вернулся в бюро и последовал совету Дэнтон.
Риччи находился под боком и выполнял нудную часть работы. Переносил отчёты и заключения в компьютер, за что я безмерно благодарен. Кнопки клавиатуры нажимались с достаточной скоростью, изредка прерываясь. Шелестела обёртка, куда погружалась рука Риччи, недолгое копание и жменя чипсов направлялась прямиком в его рот с ужасным хрустом.