— Как всё прошло, Следователь? — шептала Дэнтон, сильнее подаваясь ко мне и внимательно рассматривая лицо.
Я шумно отпил кофе, повторяя за ней пристальный взгляд.
— Хорошо.
На её лице появилась широкая и манящая улыбка, а нежный взгляд текуче расплылся по мне. Я отстранился, не до конца понимая происходящее.
— Что? — растерянно спросил я, откликаясь на игру пленительных глаз.
— Не хотите извиниться? — тотчас злобно нахмурив брови, выдала девчонка, понизив голос.
Я чуть не подавился!
— За что?
— За утро. Вы вели себя как полный говнюк! — впаривала она мне агрессивно мою же куртку, покушаясь и на этот стаканчик с кофе.
— Знаешь, до твоего появления бойлер работал исправно!
— Ах, это ещё и я виновата!
— А то, что ручка в ванную сломалась? А лейка начала пропускать воду? А кто не до конца захлопнул морозилку и всё разморозилось на пол?
Дэнтон обиженно сложила руки на груди и надула губы, как маленькая девчушка, когда я перечислил катастрофы последней недели.
— То-то же!
— Эрик! — прервал Риччи, появившись с баночкой колы, и мы с Дэнтон поспешно отстранились. — Ты, как всегда, был крут. Умеешь постоять за себя. За отдел. Разложил всё по фактам. — монотонно говорил Блок, — Но что это на тебе за прикид?
Я тяжело-тяжело перевёл дыхание, так и произнося: “Как же вы мне все надоели”
— Как прошёл опрос родственников? Есть, что стоящее? — сменил я тему, подскакивая с уютного насиженного места.
Дэнтон поспешила за нами, но я чуть надавил на её плечо, и она плюхнулась обратно на диван. Ух жуть! Вот это глазки!
Риччи сразу приступил к докладу. Саймон Роджерс родом из нашего города и недавно принял решение жить отдельно. Ближайшие родственники сообщили, что не получали от него вестей более 2-х недель, но не спешили поднимать шумихи, так как Саймон самостоятельный взрослый молодой человек, и пользовался у родителей доверием. Понятно.
Родной дом Маркуса Мегере за тысячи километров отсюда, и от него также не поступало вестей больше недели.
— А что на счёт скотобоен? — я поднялся к столу и принялся писать на стикере вчерашние догадки и вопросы, на которые необходимо получить ответ.
— Ближайшая, где разводят горных козлов, находится в 150 километрах от города. В цирках, зоопарках животные на месте.
— Отправить на ферму людей. — проговорил я, прикрепляя очередной стикер к доске.
— Есть, сэр.
— А, и ещё, отправь ребят опросить соседей Рейтор.
— Что ищем?
— Где были в момент всех убийств. Ну так, ненавязчиво, чтобы шумихи не поднять.
— Понял. — записал Риччи поручения в блокнот.
— А мне что делать? — вклинилась Дэнтон.
— Сидеть.
— А, чуть не забыл. — перебил Риччи, потягивая колу из трубочки. — По поводу третьего трупа. Поступило сообщение о пропаже.
— Что? Ты только сейчас об этом говоришь?
— Да. Только сейчас.
— Риччи! Ну ё-моё! — я бросился к выходу, сбивая с дороги Блока.
— А мне что делать? — прокричала мне вслед Дэнтон.
— Сиди!
Я пулей вылетел в приёмную, нагло вломился за пост в поисках заявление, о котором говорил Риччи.
Моя любимая секретарь, пресекая бардак за своим столом, каким-то магическим образом догадалась, что я судорожно ищу по её папкам. Не отрываясь от телефонного разговора, она вытащила заявление и всучила его мне, прогоняя со своего рабочего места.
Обратилась девушка. Некая Мария Хенсли. Написала заявление ещё в субботу утром. Искала она Майкла Джозефа Тисли. 33 года. Приметы: Высокий, русый, белокожий. В конце оставили номер.
Я уже набирал указанную комбинацию в телефонном автомате приёмника.
— Добрый день, мисс Хенсли, это следователь городского бюро. Меня зовут Эрик Александер. По поводу пропажи Майкла Д. Тисли. Могли бы подъехать в главный офис для сбора показаний? — женщина без промедления согласилась. — Отлично. Как будете на месте, попросите дежурного вызвать следователя. — она уточнила фамилию. — А-ЛЕ-КСАН-ДЕР. — проговорил я по буквам, и она пообещала приехать в ближайшие несколько часов. — Спасибо.