Я оставил её за стеклом, чтобы избежать ненужных комментарием. Ошибок, как с покойной Рейтор я не повторю. Сам направился в зеркальную комнату, где меня уже ждал подозреваемый.
— Добрый день, мистер Коллинз. — поприветствовал я, усаживаясь напротив, — Я главный следователь городского бюро — Эрик Александер. Знаете, по какому вопросу вас вызвали?
Подозреваемый огляделся по сторонам.
— Вроде как, убийство.
— Верно. Хочу сразу обозначить. Это не допрос, а уточнение. Нам нужно прояснить несколько вопросов, и мы вас отпустим. Стандартная процедура, здесь были почти все, кто был замечен.
Мне пришлось юлить и расслабить обстановку, чтобы мистер Коллинз почувствовал себя в безопасности и разговорился. Парень, классический закрытый дистимный тип, в простой одежде, немного застенчивый, немногословный и боязливый.
— Так, и какие у вас ко мне вопросы?
— Вы попали на камеры видеонаблюдения у дома ХХ, около трёх/четырёх часов дня. Это момент, когда происходило убийство. Что вы делали там поблизости?
— Я был в гостях.
— У кого? На видеозаписи вы один.
— Точнее, я приходил в гости, но никого дома не было. — засуетился Коллинз. — Поэтому я подождал немного на улице. Мы договорились встретиться, но никто не пришёл и позже… я ушёл.
— Этот друг может подтвердить, что вы приходили к нему?
— Да-да. Конечно. Только он уехал сейчас из города, но можете позвонить и спросить.
Тон голоса уверенный, несмотря на кажущуюся тревожность. Я обернулся к зеркалу на Дэнтон. Уловила ли она что-то неладное? Чуйка намекала. Я вернулся к Коллинзу, и взгляд притянули его иссушенная кожа рук и тёмного цвета ногти.
— Что с вашими руками?
Коллинз опустил взгляд на пальцы, не наклонив головы. Скрывать он их не стал, свободней уселся на стуле, и вместо былого беспокойства, прояснилось нечто холодное.
— Я работаю на кафедре патанатомии. Руки постоянно в растворах. — Проговорил парень обыденно, взглянув на собственные пальцы. — Это противозаконно, Следователь?
В последнее время меня окружают одни психи.
— Нет–нет. — постарался я не выдать подозрения. — Оставьте контакты, и вы свободны.
Коллинз потянулся за ручкой, а я притаился, разглядывая его со стороны. Плечи расслаблены, почерк уверенный и ровный. Буквы писал размашисто, словно парил над бумагой.
Дистимный ли он тип…?
Если он причастен, стал бы так открыто говорить о своей занятости? А может, раскрыл эту деталь специально? А может, и не специально? Если ему нечего скрывать. В любом случае улик на него нет, но я буду держать его на карандаше.
Как вывели Коллинза, в зеркальную комнату следом вошла Дэнтон и застала меня погружённого оценкой почерка подозреваемого.
— Что скажешь?
Она пожала плечами.
— Отвечая на вопросы, он не лгал.
Чуть позже приехал Риччи, и они с Дэнтон устроили занимательную игру, в которой она, не обделённая красочной фантазией, придумывала всевозможные обстоятельства смертей, а Риччи, умеющий составлять с математической точностью причинно-следственные связи, сокрушал их. Когда в очередной раз, ловелас, привёл несопоставимые с её гипотезой факты, Дэнтон, завывая от усталости, плюхнулась на диванчик с новым предложением:
— Может, узнаем у более продвинутых эмпатов, что это за ритуал?
— У кого ещё?
Я оторвал пальцы от подбородка, подходя к доске с нашими булавками, и принялся их переставлять, якобы смена места могла привнести ясности.
— На скотобойнях пропаж нет… — проговорил я себе под нос.
— Догадайтесь. — хитро произнесла Дэнтон, приподнимая свой дьявольский левый уголок губ.
Меня осенило. Зазывала в логово эмпатов?
— Нет! — обрубил я.
— Да почему опять так категорично? Вновь ваше предвзятое отношение взыграло?! Хотите, я могу сходить одна и разузнать всё для вас? — девчонка приблизилась ко мне довольно смело и горделиво задрала нос навстречу моему.
— Ну уж нет. — навис я сверху. — Ты под моим личным особо внимательным надзором.
— Ох, как повезло! — игриво и самоуверенно девчонка вскинула бровь, понизив тембр голоса.