— О-ой! — завопил Риччи, предвкушая наши новые пререкания.
— Неужели наш Эрик настолько ко мне прикипел? Ни шагу от меня! — гримасничала Дэнтон.
— Ха! Ты думаешь, я поведусь на твои провокации?
Я не повёлся на провокации! Просто узнать больше о ритуале — необходимость, а не выбор.
Как я представлял себе их пристанище? Даже не хочу думать!
Дэнтон топталась у обочины, пока я проверял, закрыты ли двери машины. Не лежало ли что ценного на сиденьях, и осматривался, не привлекала ли она слишком много внимания на дороге. Короче говоря, копался. Что поделать, если я не доверяю эмпатам?
— Вы издеваетесь? — послышалось с укором позади.
Не дожидаясь, Дэнтон властно потянула меня на проезжую часть, пренебрегая потоком машин. Я даже не успел одуматься, и нас с унизительным писком клаксонов засигналили.
— Простите! Ей просто девять жизней некуда девать! — оправдывался я. — Ты что, прикалываешься? — перехватив её за руку, я ускорился, и мы ступили на пешеходную часть.
Происходящее её забавляет, в том числе и моя чрезмерная нервозность. С другой стороны, я не заметил, как мы пришли к каменной арке, обрамлённой живыми цветами и "девичьим" красным виноградом.
Булыжная дорожка вела в общий внутренний двор нескольких жилых домов, в центре которого рос толстый раскидистый, почти опавший, платан. Зелени здесь немало. Каждый свободный участок занял потускневший без солнца плющ, поднимаясь по стенам до самых крыш. Пушистый мох пророс меж швов брусчатки. Воздух здесь тоже иной. Влажный и, странным образом, тёплый.
По периметру расположились магазинчики с ручной бижутерией, книжные, явно “нашего” наполнения, цветочные, антикварные, часовые, музыкальные, и ещё невесть какие.
Со второго этажа доносились звуки негромкой ритмичной музыки и запахи кухни. Это местные небольшие ресторанчики и пабы. Смех и крики резвящихся детей. Гомон молодых людей возрастом, как я и Дэнтон. Они сидели группками в гамаках, кто прямо на собственных сложенных вещах, раскладывали друг другу карты таро, что-то чертили, рисовали, и каждый о чём-то беседовал, совсем не стесняясь, живо и открыто.
Я неожиданно почувствовал себя "дома". Среди своих.
— Не отходите от меня далеко. — Замечая мою поглощенность местом, Дэнтон притянула меня за руку.
— Думаешь, потеряюсь и не найду дороги назад? — отшутился я.
— Боюсь, что вас “съедят”. — Дэнтон показательно клацнула зубами, чем вызвала на моём лице лёгкую улыбку.
— Я эспер. — напомнил я, взяв её под руку — Трибунал.
Мы пересекли весь немалый двор и взобрались по лестнице на второй этаж, простучав по железным ступеням. Перешли на другой лестничный пролёт, где стало тихо и безлюдно, доходя до другого двора, ещё совсем необжитого, старинного, но, не могу сказать, что совсем заброшенного.
Опустились сумерки, и тщетно несколько фонарей пытались осветить большое пространство. Под ногами шуршал гравий, однако Дэнтон не требовалось поддержки в преодолении неровного участка на каблуках.
Фасад над входом в здание обрамляли зловещие фигуры гарпий, терзающих добычу, и рогатых бесов с демоническими атрибутами, пляшущих под дьявольскую флейту в железных башмачках.
Бугай у крыльца, крутивший во рту спичку, без лишних вопросов пропустил нас внутрь, приоткрыв скрипучую литую дверь. Не доносилось громкой музыки. Только еле слышный бит ударных и немного мелодии скрипки, верно какая-то современная знакомая песня в исполнении классических музыкальных инструментов.
Плохо освещённая коридор вёл в задымлённую комнату с высокими потолками; узкие окна, затянутые зеркальной плёнкой, доходили до самого верха и спускались почти донизу; белый мраморный пол отражал блики хрустальных люстр.
На стенах продолжались истории с благородными ангелами и трусливыми бесами, сцепленных в схватке. Лица крылатых послушников Бога ликовали улыбкой. Война не представляла для них опасности или угрозы, в отличие от бесов, исказивших морды гримасой ужаса. Поэтично и, вполне показательно, что и вызвало у меня улыбку.