— Стоило бы бояться.
Осознав, что разбитый стакан целенаправленное действие, лица эмпатов изменились. Они повставали со своих мест и чуть приблизились к нам с Баэлом.
Трибунал моего уровня — небывалая редкость, даже среди, и без того, немногочисленного их числа, поэтому их настороженность оправдана.
— А ты не промах. — вытирал Баэл лицо и шею от остатков выпивки.
Он взмахом приказал всем усесться. Тут же ему принесли новый стакан, он сделал жадный глоток, щурясь от горечи алкоголя.
— Однако это не делает тебя угрозой. — продолжал Баэл. — Почему я должен, что-либо говорить тебе и выдавать своего?
— Этот “свой” нарушает кодекс. — ворвалась Сагал, повышая голос. — Ты знаешь, мы живём по правилам.
Я сделал шаг навстречу Баэлу под россказни девчонки о праведности эмпатов, и мы сравнялись.
— Не считаешь меня угрозой?
Пешки подскочили, готовые защищать своего разгорячившегося лидера от угрозы.
— Злить меня вздумал? — шипел я, — Забыл, кто заставил вас подчиняться?
Предостерегал я. На что самоуверенный тип, игнорируя дрожь в теле и голосе, огрызнулся:
— Угрозы, предавшего своих братьев, нас не пугают.
Удар ниже пояса. И Баэл прекрасно знал, что сказать, чтобы вывести меня из равновесия. Я сжал губы.
Контролировать силу в бушующем теле — непосильная задача. А я чересчур вспыльчив. Коб называл меня иным словом. “Страстный”. Вспыхивал, как прокеросиненный фитиль.
Вся энергия в теле разом хлынула к пятому сефироту "Гебура", он колыхнулся и вышел из-под контроля.
Стеклянное горлышко бутылки на зеркальном столике Баэла треснуло и в тот же миг разлетелось, запуская осколками цепную реакцию. Всё в комнате, что имело такое физическое свойство, присущее стеклу, как "хрупкость" с грохотом разнеслось на куски.
Дэнтон вскрикнула, за малым успев прикрыть лицо от острых осколков, летящих на большой скорости. Не теряя времени, пока прислужники главаря отвлеклись, я, сделав шаг, толкнул Баэла в кресло и схватил за горло.
— Говори, что знаешь. — прохрипел я. — Иначе следующей взорвётся твоя голова.
Его лицо, располосованное мелкими кровавыми линиями, дрогнуло. Он более не в силах сопротивляться.
— В книге. — тяжело произносил Баэл, сквозь сжатое мной горло. — Заклятая книга Гонория. Там есть ритуал по призыву сущности.
— “Сущности”?
— Да. — он прохрипел. — Тот, кого ты ищешь, готовится стать Делителем.
“Делитель”.
— Как… как нам остановить “зов”?
Баэл рассмеялся, а звуки стекла стихли. Эмпаты повскакивали к нам, чуть ли не беря в заложники Дэнтон, но Баэл, показывая, что всё под контролем, спокойным движением руки остановил их.
— “Зов” не завершить, пока не будут исполнены условия. Или, пока сам запустивший не решит его прервать.
Не может быть.
“Гебура” только начала успокаиваться, оттого и в руках и ногах бушевала чистая энергия разрушения.
— Ясно. — я отпустил бедолагу и хлопнул в ладоши. — Спасибо, друзья. Приятно было познакомиться. Где это видано, чтобы трибунал покидал такое место и никого при этом, не спалил на костре?
Я единственный посмеялся. Их лица, полные тихого ужаса, меня жутко позабавили. Я принялся пробираться по осколкам к выходу, выхватывая девчонку из чужих рук.
— Идём, Дэнтон. — она, разинув рот, таращилась на меня, приходя в чувства.
Пришлось вытолкать её за дверь и вести под ручку до самой машины.
Древо Жизни или Сефирот. Система божественной эманации, коей владели исключительно трибуналы. Не все постигали совершенства, ибо данное учение и его развитие требовало высокой выдержки и огромного контроля над разумом и телом. Не знаю, с чего мне досталась такая благодать? Может, особенности характера? Мышления? Навыков? Но постичь древо сефирот мне удалось быстро и на высоком уровне.
Что нужно делать? Всё просто! Тонко чувствовать текущую энергию вовне и в себе. Знать все 22 линии её течения. Уметь направлять её по столпам, и наполнять центры, преобразовывать и выпускать вовне!
Согласен, может звучать сложно. Мочь этим пользоваться и есть та самая часть от Бога, возможность понимания самой мысли сотворения, в котором как раз и проявлялось божественное — высоко ценилось церковью. Чего не скажешь о второй части…