—Не смей со мной так разговаривать.
"Зеркала Душ"
Эсперы — люди, обладающие паранормальными формами восприятия внешнего мира, расширенным спектром ощущений и способные к внетелесному воспроизведению внутренних стимулов.
Мы возвращались на место преступления.
В течение недолгой дороги она, сидя на пассажирском сиденье, безмолвно и мучительно сверлила меня взглядом, стараясь, по-видимому, использовать свои “эмпатовские штучки”. Ха! Не на того напала! Я на подобное не ведусь! И всякими пронзительными гляделками меня не возьмёшь! Но стоит сказать, я впечатлён её настойчивостью, она не сдавалась аж до самого конца поездки.
После того как тело вывезли, в подвале не осталось ничего устрашающего и загадочного. Что не в пользу ритуального преступления. Ведь тело, как предмет, и место, как пространство вокруг, в совокупности должны нести отпечаток потустороннего присутствия, но никак не по отдельности.
Потустороннее присутствие — не просто ощущение мимолётного взгляда или холодка на шее. А… как бы объяснить?
Когда человек находится рядом с другим живым существом, откликаются все органы чувств. Мы ловим температуру тела, исходящую от кожи. Животное или человек по-своему пахнет. Как-то выглядит внешне. Дышит, говорит или издаёт присущие ему звуки. Мы испытываем к нему симпатию или, наоборот, неприязнь. Прикосновением различаем гладкость шерсти, бугристости кожи, неровности поверхности. Даже на вкус фольга отличается от завёрнутого в неё шоколада. Это суть человеческого восприятия материального мира.
Эсперы иначе ощущают сигналы от органов чувств, напротив, намного острее, чем “спящий” человек, мы дополняем эти сигналы из мира тонкого, потустороннего, собирая полноценную картинку.
Эмпат уверенно топала впереди, а я шагал следом, освещая знакомый путь, и тайком наблюдал за её “работой”. Она не принюхивалась, не прислушивалась, не приглядывалась. Только, разве что, осматривалась по сторонам, боясь споткнуться.
Я, как довольно опытный сыщик, эспер с немалым стажем, решил подсобить несведущей нагловатой девчонке. Мне её неумелость на руку. Помогу сейчас, потом заявлю Кобу о её бесполезности. И дело с концом!
Я подскочил к ней и вдохновенно начал:
— В этом месте, — я обозначил небольшую зону на расстоянии вытянутой руки, — человек что-то чувствовал, скулил и стучал зубами от страха, но я ничего. Только морозило.
Подчеркнул я. На что она равнодушно “угукнула”, приподняв брови.
— Здесь же, я внезапно почувствовал привкус крови.
Она отрывисто на отвали закивала.
— Здесь гниение, воск, волосы…
А теперь и вовсе не удостоила меня ответом.
— Может, хватит?
— Эрик. — оборвала она, понизив и без того глубокий голос. — Я эспер в поколении. Зачем вы всё дублируете? Или специально попугайничаете?
Правый уголок её губ дёрнулся вверх, проявляя наглую усмешку, так и говоря своим уверенным видом, что избавится от неё будет нелегко.
Я отвернулся, пряча явную эмоцию на лице. С эмпатами запрещено иметь длительный зрительный контакт, иначе, она прознает всё вплоть до того, что я собирался съесть сегодня на ужин.
— Не зови меня по имени.
Я бросил её в тёмном коридоре, а сам сорвался в комнату, где произошло убийство.
— Ну вот. Давай живо разнюхивай всё и пошли.
У меня разболелась голова, сдавливая стальными тисками затылок и лоб. До сих пор дурно пахло, да и кислорода мало, всё-таки душный, сырой подвал.
Девчонка без опаски прошла напрямик к стальному стулу, на котором час назад сидел привязанный изуродованный труп мужчины. Висюльки громко бренчали, заполняя пространство от потолка до пола. Эмпат внимательно, щуря нос от запаха, оглядела бетон с пентаграммой, стены и углы, таинственно размахивая руками.
Я, не теряя времени, осмотрелся в надежде заметить что-то примечательное. И всё же, больше наблюдал за ней. Она обошла комнату парой широких шагов и возвратилась.
— Ничего нет. — заключила она. — Мне нужно тело.
Следовали мы через центр города по бешеным пробкам, и настроение окончательно испортилось. Вдобавок пришлось напрячь знакомого судмедэксперта отделения патанатомии городской больницы первым делом приступить к описанию нашего мертвеца. Я планировал заскочить к ним завтра, но по правую руку сидел всеведущий эксперт. Как бы поскорее её сплавить? Уму непостижимо, что я занят столь подлыми размышлениями!