Я отключился? Рухнул с лестницы?
— Ух. — попытавшись подняться, я ясно ощутил какими местами ушибся.
— Не вставайте. Я помогу.
Дэни подхватила меня под руки, но я отпрянул и выбрал в качестве надёжной опоры стену. Оглядывая место падения, события понемногу прояснялись.
— Что произошло? Вам стало плохо? — Спрашивала Дэнтон, поднося стакан воды.
Я помалкивал, не в силах собрать слова в предложение.
Мефи покорно сидел рядом, величественно размахивая своим пушистым хвостом. Этот кот пытался меня спасти? А я думал, мы не ладим.
— Это… Он был здесь. — пробубнил я, борясь с головной болью.
— Этот эспер? Кого мы ищем?
Я положительно закивал.
Дэнтон отстранилась, не буду врать, всеми силами попыталась отыграть волнение.
— А ты где была?
— Я же говорила утром.
Кажется вопрос прозвучал резко, раз она насупилась и огрубила тон.
— Как-то подозрительно. — я попытался встать ровно, и голова вновь закружилась. — Ты постоянно где-то пропадаешь, когда кого-то собираются убить или убивают. Не думаешь, что это странно?
Гравитация потянула к земле, и я присел на первые ступени лестницы.
— Вы опять на что-то намекаете? — подчеркнула она строгим тоном.
— А ты почувствуй на “что”.
Грубил и кривлялся я.
Девчонка какое-то время злобно пялилась мне в глаза, раздувая ноздри и кусая внутреннюю сторону щеки, а поняв, что назревала перепалка, она с психом швырнула мне в лицо мокрое, от подтаявшего льда, полотенце, схватила Мефи, сумку и вылетела на улицу, не закрыв дверь.
Резкого поведения стоило ожидать.
Я какое-то время приходил в себя от ушиба, распластавшись на ступенях. Ближе к виску красовался синяк и рана. Голова периодически подводила, вызывая приступы тошноты, от плывущих картинок перед глазами.
Не спалось всю ночь, от осознания факта, что Дэнтон не спала на диванчике, не будет наряжаться у зеркала и хозяйничать на кухне. Я, как яро того желал, остался один, но долгожданная тишина больше не радовала. Я прикипел к этому дворовому, но верному, говорливому и умному коту, с именем духа зла и персонажа трагедии Гёте. Я огорчён тем, что никто не пробежит утром мимо комнаты, и тем, что аромат почти рассеялся. И Мегере… Я не хотел…
Я не хотел, не хотел, не хотел! Я не хотел это чувствовать вновь!! Воздух не доходил до лёгких. Непринятие и боль в груди вынудили меня подняться с кровати и мучительно долго переживать их страдания в своём сердце. Тоска выворачивала меня наружу. Стыд заливал щёки жаром. Я бродил по комнате. Нахаживал круги, думая, представляя, вспоминая. Как же пережили подобную боль мои родители? Мне так жаль, что я такой… Лучше бы я не появился на свет.
Не успев приехать утром в бюро, на меня накинулись журналисты с требованиями прокомментировать происходящее. Рассказать, о мотивах ритуального убийцы и как хорошо продвигалось следствие. Я пробрался сквозь толпу, кидая эти головокружительные пафосные словечки типа: “без комментариев”, “идёт расследование!”, и прочее.
В кабинете Коба состоялся разговор куда неприятней. Приехал начальник полиции округа и наседал как на Коба, так и на меня. Его волновала огласка этого дела. Недоволен он и тем, что заинтересовались влиятельные каналы и газеты, а убийцу успели окрестить “Дьявольским косителем”.
Уму непостижимо! Я бы назвал убийцу более грубыми словами. И почему вообще СМИ придумывали убийцам, насильникам и прочим очень даже симпатичные имена? По типу: “Чесапикский потрошитель”, “Чёрный ангел”, “Бугимен” и т.д.? А убийцы, сидя перед теликом, думали: “Вот это я хорошо постарался. Моё имя во всех газетах и СМИ, как знаменитые супергерои!” Вот называли бы их “Дерьмовый парень” или “Ублюдок с ножом” и поделом им! Хотя знаете, придумать хреновые прозвища тоже дело нелёгкое.
Выслушав часовую унизительную браваду от начальника округа, я следующий час выслушивал схожее от Коба. Чувствовал я себя дерьмово. Думалось, что прозвище “Дерьмовый парень” больше подошло бы мне.
— План действий. — потребовал Коб.
— Мне надо заполнить протокол опроса и прикрепить его к делу. После ознакомиться с тем, что нарыл Блок.