Спешил я на этаж ниже в техподразделение, чтобы зафиксировать местоположение звонка. По дороге схватил Риччи, и мы поспешили к компьютеру.
— Срочно! Риччи! — кричал я.
— Включаю. — он клацал по клавиатуре, набирая код системы.
— Надо отследить звонок! Живее! Живее!
В программе открылась карта мобильных вышек города с кучей пометок, а в узком поле сверху окошко для ввода номера телефона и дополнительных данных.
— Диктуйте номер.
— ***-***-12-42!
Он набрал цифры, ответил на вопросы во всплывающих окнах, и, после нехитрых процедур, высветился подробный отчёт, включая незаконченный звонок, начатый 1, 58 секунд назад.
— Скорее!
— Я стараюсь. Делаю запрос. Нужно подождать ответ оператора. Они свяжутся. — объяснял, огрубивший голос, Риччи.
— Нет времени! — я бросился с места, хватая с собой кобуру и ключи от машины.
— Эрик!
— Пришли мне адрес на мобильный! И вызови туда подкрепление! Патруль! Всех!
— Эрик, стой!!
Я гнал по шоссе, нарушая всевозможные правила движения. Звонок давно оборвался, и каждая секунда на счету. Я должен спасти этого человека. Я должен. Я обязан!
Риччи скинул геолокацию района, из которого совершили вызов. Искать не пришлось. На окраине почти нет жилых зданий, только ветхие недостроенные бетонные дома, как раз подходило под описание.
Волосы встали дыбом, как только я прошёл на порог. Тихо пробираясь сквозь груды стройматериалов, пыли, занесённой листвы и прочего мусора к центральной лестнице, мощнейшая колдовская аура, как воронка затянула меня вглубь.
Я вынул пистолет и, выставляя перед собой руки, двигался на дурманящий аромат церковного ладана, воска, каннабиса и едкого ландыша.
Солнце почти село. И стало невыносимо тихо. По осколкам ступеней я взобрался на второй этаж и осмотрелся.
Никого. Ни шороха. Ни живой букашки.
Ошибся?
За колоннами почти в самом конце этажа мелькнула тень, я пригляделся и увидел подвешенного человека.
— Не двигайтесь, сэр! Я иду!
Как только я неосторожно ускорился, пол подо мной затрещал. Заброшенное здание. Недостройка. Бетон совсем хлипкий и крошился. Здание еле выдерживало порывы ураганного ветра.
Я осторожным шагом направился к пострадавшему вблизи стены, аккуратно переступая трещины.
— Как вы? — Подбежал я, а человек не двигался.
Я подхватил его под ноги и снял петлю верёвки с крючка для люстр, висящую в потолке. Ожидаемо мы рухнули на пол, но высота небольшая около полуметров от пола.
Темнота всё сгущалась, переходя в сумерки, а я даже не прихватил фонарик.
Когда поднялся с намерением проверить пульс, попытки оказать помощь были кончены.
Он мёртв.
Я отскочил. Его подвесили за нижнюю челюсть на большой рыболовный тройной крюк. Точнее, он совершил это сам. Жало пронзило кожу, мышцы и вышло наружу через рот, а бородка крюка зацепилась за язык, погрязла в тканях без возможности избавиться от орудия самостоятельно. Челюсть почти оторвалась. Она держала на себе вес, не меньше 80 кг.
Запахи ударили в нос, голова закружилась, и я, спотыкаясь, приземлился на пол, поднимая пыль.
Я старался откашляться, дабы выгнать этот пропитанный травами запах из лёгких.
В коридорах послышались шорохи. На первом этаже и совсем рядом. Прямо за спиной. Это слетались полтергейсты и духи. Сигнатура нарисована, а значит ритуал приведён в действие и стал для неупокоенных пригласительным билетом, а души — наживка для сущностей.
Духи больше походили на бесформенные скопления энергии. Неупокои на человека, выглядели ярче, разборчивы были черты лица, фигура, понятна и их речь, а пахли гнилью и разложением.
Теперь ясно почему такая сильная отдача на местах преступления. Это остаточная аура бесов. Они кидались, на откликнувшиеся души, и пожирали их почти целиком. Поэтому дух Маркуса раскололся.
Стало опасно. А я не могу подняться. Всё плыло. Крутилось. Я не могу сдвинуться, будто меня опьянили. Неужели, я сам попал в ловушку? Неужели морок?
Ко всему добавилась боль в животе, словно кишки крутили, и в груди задрожало. А тени мелькали. И средь блёклых силуэтов я видел один, кто двигался не так, как прочие, с невероятной скоростью и строго на меня.