Из последних сил я поднял корпус и стал пятиться назад, волоча обмякшее тело, но “кто-то” нагонял. Я отмахивался. Толкался. Тщетно. Тень схватила меня и нависла сверху. Я не мог рассмотреть лица. Пустые глазницы. Серый неестественный цвет. Костлявое тело, обтянутое дряхлой кожей. Ни ушей, ни носа. Рот, пропускающий слюни сквозь сухие потрескавшиеся губы.
Это отродье разомкнуло рот несоизмеримо широко, настолько, что мог проглотить взрослого человека целиком. Раздался оглушительный клич, словно призыв. Сущности чина ниже, отвлеклись от поедания духов, медленно повернули головы и вслед за первым пораскрывали рты. Музыка крика миллиона истерзанных душ в один миг зазвучала у меня в голове.
— Хватит!! — кричал я, пытаясь закрыть уши руками.
А вой не прекращался. Невинные духи и полтергейсты подобно мне, скручиваясь, рассеивались под натиском песни тьмы.
Сердце забилось. Моя душа страдала и терзалась. Я вспотел. Маялся от боли под присмотром двух смертельно белых огней.
Это страх. Я напуган, как загнанное в угол животное. О чём думал человек, когда умирал? О прошлом? О том, чего не удалось достичь? Обрывки виденного, как старая фотоплёнка, вспышки образов, что отпечатывались прямо на сетчатке. Фрагменты слов, самых простых и бессмысленных.
Лицо улыбающейся матери. Её мелодичный голос, напевающий мне песни, зазвучал в ушах, спасая от шума вокруг, холодные руки остудили горячие щёки и любовь, которую она дарила мне так недолго, спасла от боли.
Знойная жара на юге, где я жил, ошпаривала плечи и спину. Оранжевое солнце в зените на ярко-голубом небе. Горячие дорожки на заднем дворике, от которых пекло ступни.
Хлёсткий звук лески отцовской удочки и брызги воды на коже из садовой лейки. Кряканье уток в заливе.
Смех моей сестры Ракель. Я помнил, как крепко засыпал на её подушке. И как ласково и мелодично она звала меня по имени, поглаживая по голове: “Эрик, Эрик, Эрик”, взъерошивая волосы на затылке. Я так хотел вернуться туда. Я так сильно по ним скучаю.
Грудь пронзила разрывающая боль, и проступила горечь слёз в горле. Слыша собственное имя устами людей, которых я любил. Меня затопила беспомощность и злоба. Жгучая жажда отмщения.
Я не мог умереть здесь. Я не сдохну от рук паршивой твари, что собирается стать делителем! От рук того, кто лишил меня дома и всей любви, что была.
Я с рёвом приложил ладони к вискам, направляя весь жар к рукам. Совершая последний, отчаянный шаг. Применить “заверть” к себе.
"Чаша равновесия. Равновесие сбито."
Я отключился или нет? Надолго ли?
В голове противный писк. Не хватало радужного экрана телевизора перед глазами. Приходил в себя, лёжа на бетоне. Всё надо мной мелькало, будто жизнь отступила на второй план. И я ничего не чувствовал. Безмятежная и райская тишина. Не могу поднять ни ног, ни рук.
После “разряда” я в безопасности и сущности ко мне не сунутся… какое-то время.
Кожа подала сигнал первой. А за ней ответили и другие органы чувств. Удушающий запах гнили, значит, откликнулись мертвецы без могил. Они пока не представляли опасности.
Где убийца?
Я вскочил и суетно осмотрелся, пошатываясь, наивно выставляя кулаки, готовясь к драке.
— Выходи тварь. Я знаю, что ты здесь.
Отмахивался я от теней, которые стягивало ко мне, чтобы рассказать свои душещипательные истории и получить возможность упокоиться. Мельком потирал глаза, от застилающей их пелены, а уши, щёки и нос от крови, что текла, пощипывая кожу. Неужели убийца сбежал?
Сверху раздался треск. Я медленно вскинул голову и попятился. Виденное просто невозможно! Ритуал приоткрыл проход в потусторонний мир. Вместо привычного потолка образовалось кольцо, нечто похожее на портал или дверь и оттуда уже стучались сущности. Я видел их когти и слышал их рёв.
В проходе мелькнул силуэт, похожий на человека, и рванул к лестнице.
— Стоять!! — кричал я, начиная преследование.
Раздалось два глухих выстрела. Я целился по конечностям, моё дело ранить. Но убийца улизнул по ступеням вниз.
Выбежав на лестничный пролёт, я застал убегающего почти на выходе. Раздалась ещё пара выстрелов, но на сей раз пули отскочили от железных перил.