Почему девчонка не удивилась неестественности места? Ходила отрешённо и молчаливо. Ничего нового о ритуале не поведала. Не тревожило её несоответствие чрезмерного отклика кожи и отсутствие его же от других органов чувств. Она больше походила на раздражающую выскочку и шарлатанку. И скоро я это для себя докажу.
Отделение судмедэкспертов находилось на отшибе, и тащились мы по прилегающей территории пешком в солнцепёк. Одно утешало — в “морозилке” прохладно.
Нас встретила скрипучая железная дверь в полуподвал и “мясники”, курящие на улице под тонкой осинкой. Преодолев неровный порожек, лицо первым делом остудил холодный воздух, а следом ударил специфический запах нелюдимого помещения.
В дальнем тихом здании, где редко смеялись и улыбались, а врачи перебивались сарказмом, пачкой сигарет в день и ежемесячными запоями; мимо скорбящих и плачущих, неизбежно приходилось в прямом смысле гасить восприятие, дабы не пострадать от чужой боли и безнадёги.
Мы помешали воркованию того самого знакомого судмедэксперта (с тоской в глазах и придурковатой улыбкой) и молоденькой медсестры. Он лениво подцепил планшетник с написанным наспех заключением и увёл нас мимо ячеек с трупами в отделение для вскрытий.
Над одиноким металлическим столом, который не успели отмыть от грязи, светила единственная лампа, вроде маяка для потерянной убитой души. Никто до сих пор не заявил о пропаже человека. А значит — он будет занимать ячейку морга какое-то время, а после, возможно, его подвергнут кремации, а прах развеют в месте никому неизвестном.
Телу небрежно сшили грудную клетку и живот, а органы сгрузили в отдельную тару.
Не обращая внимание на естественные процессы разложения, пахло болотной тиной, довольно резко спиртом и каннабисом.
Судмедэксперт накинул заляпанный фартук и величественно размахавшись руками, представил труп нам.
— Пожалуйста, знакомьтесь — Джон Доу.
— “Джон Доу”? — переспросила девчонка - эмпат.
— Неизвестные трупы мужчин называют Джон Доу, женщин — Джейн Доу.
Я разъяснил ей значение терминов, пока склонялся над телом, сравнивая письмена на шее и на фотографии таких же на полу в подвале. Совпадение 1 в 1.
По отсутствию следов свежей крови на столе, но сине-багровым кровоподтёкам на пояснице, ягодицах и бёдрах, смело могу заверить, что трупу немало дней.
Высокая влажность усилила гниение, а закрытая комната впитала запах в стены.
— Возраст от 30 – 45 лет. — продолжал патанатом, опуская глаза в планшетник, — Причина смерти, удивитесь, разрыв желудка. Смерть мучительная и скоропостижная.
— “Разрыв желудка”? — переспросил я. — В него типа силой запихивали еду?
— Не только еду! В желудке нашли песок, болотную тину, камни. Похоже на пытку. Он сопротивлялся так яростно, что едва не ампутировал себе кисти.
Остался ненайденным запах каннабиса. Если бы его обнаружили в крови, химико-токсикологический анализ показал бы его наличие.
— Ого! — Меня удивила другая находка лаборатории. — Алкоголь — 3,25 промилле! Кто его так накачал?
Выпив такое количество алкоголя, мог бы человек, будучи в тяжёлой степени опьянения, запихать в себя не предназначенные для еды предметы?
— Голову оторвали после смерти. — добавил эксперт.
— “Оторвали”? Это же какая силища?
Я и не обратил внимание на очевидно рваные следы на шее. Они скрылись от глаз уродливой татуировкой, основная часть которой перекрывала щитовидный хрящ. Простецкий рисунок в виде косых и прямых линий, переплетаясь, издалека напоминали очертания человеческого черепа. Именно тату и станет нашей первой зацепкой в поиске личности умершего.
— Вот здесь на плечах отпечатки протектора грубой обуви.
— Упирались ногами и тянули?
— И тянули.