А кулинарю-то я отменно!
***
— Прошу. — расставил я на островке кухни последние тарелочки. — На завтрак у нас свиные колбаски. Хрустящий бекон. Яичница. Горячие тосты. Салат из помидоров, шпината и руколы с сыром моцарелла под бальзамическим соусом. На десерт блинчики с шоколадом или, если больше нравится, клубничный джем. Попить кофе с молоком или чай.
Дэнтон выслушала презентацию, глазея, то на меня, то на обилие цветных тарелок и кружек.
Не дожидаясь, я уселся напротив, разломал тост и макнул его в жидкий желток. Если она так и будет подозрительно хлопать глазами, приготовленное остынет.
— Боже, Дэнтон, уверяю, еда не отравлена.
— Я не об этом. Выглядит объедение! — пролепетала она с восторгом.
Не ожидала, что я мог столько состряпать?
— Тогда пора это всё съесть.
Дэнтон схватила вилку и привычно закинула ноги на стул.
Неловкое молчание продолжалось. Мне хотелось к ней подступиться, но я совсем не понимал, как должно себя вести. Всё ломал голову, как бы завести разговор.
— Мы…? — медлил я, нервничая, — Как позавтракаем, поедем в отдел. Труп, должно быть, уже достали.
Боже, что я несу?
Дэнтон брезгливо подняла на меня глаза, останавливая трапезу.
— Да. Наверное, неуместно о трупах за едой говорить…
— Коб вчера меня отстранил. — выдала она недовольно и непринуждённо продолжила есть.
Когда я научусь угадывать её эмоции? Я нервно затряс вилкой.
— Тогда останься дома, а с Кобом я всё решу.
— Раз я дома, с меня ужин. Покажу вам свои кулинарные таланты. — с неприкрытой детской радостью произнесла Дэнтон. Мы начали игру “кто круче”? — Есть предпочтения?
— Я всеяден.
Мы впервые говорили за завтраком. О мелочах. Например, о разношёрстной посуде у меня в шкафу. О погоде, которая неожиданно испортилась. О еде. И Дэнтон упомянула, что до встречи со мной она так отвратительно не питалась. Вот ещё! В её словах таилась истина. “У Рони” сплошь жирная еда, а в полуфабрикатах недостаёт тех ценных пищевых волокон, о которых она разглагольствовала несколько минут. Беседа продолжалась непринуждённо, будто мы, наконец, сделали шаг навстречу.
С пуговичками на рубашке не ладилось без её помощи. И утро понедельника вышло до странности неловким. Мне давно не завязывали шнурки на обуви. Редко кому подчинялись непослушные волосы. И совсем никогда мне не заматывали шарф на шее, чтобы колючий холод не застудил горло.
— Спасибо, Дэни.
— Провожу вас до машины. — она потянулась за пальто.
Куда она с голыми лодыжками!
— Угомонись. Я не потеряюсь.
Пропуская сказанное мимо ушей, она сунула ноги в мои кроссовки и вышла на улицу.
Выглядели мы несуразно. Я укутан, как снеговик, она шаркала полуголая рядом в обуви на 4 размера больше, замотанная в пальто.
— Всё. Я сел. Иди в дом. — спровадил я её, открывая дверь машины.
К чему такой пристальный надзор?
Она собралась уйти, но вернулась, заставляя опустить окно.
— Что?
— Пообедайте.
— Ладно. — пожал я плечами недоумевая
Мотор завёлся не сразу, успел пристегнутся, а Дэнтон опять вернулась к машине.
— Не пейте много кофе!
— Ладно, мамочка, не буду.
— И энергетиков!
— Сагал, ты меня уже достала! — грозил я, — Марш в дом!
Девчонка расхохоталась и, прощаясь, пятилась в квартиру. Что же теперь между нами происходит? Я помотал головой, оставаясь в полном недоумении. Совсем к такому не привык и веду себя, как последний кретин.
В офисе непривычно для себя появился один. Без звенящего, блестящего, пестрящего всеми цветами радуги напарника. Первые минуты, я пребывал в растерянных чувствах, настолько привык видеть её по левую руку и обмениваться ядовитыми колкостями.
— Наш Эрик “иду на рожон” Александер! — прокричал Риччи, стоило мне появиться на этаже.
— Не стоит так орать. — прошипел я, когда он наглым образом повис на моей шее.