— Ну что?
Спросил я с ходу, не дав ей раздеться. Знали бы вы, какое облегчение я ощутил, увидев её в бордовом кардигане на молнии под горло.
Судя по красному лицу, одышке, она бежала сюда по морозу.
— Вот. — она кинула бумаги с выполненным договором перед нами.
Мы с Риччи склонились над картой с цветными отметками.
— Это точно? — уточнял Риччи.
— Точно-точно.
Дэнтон направила победный и гордый взгляд в мою сторону, мол “смотри, вот доказательство моего профессионализма”. Я приложил руку к груди и покорно поклонился ей в знак уважения и признания. Дэнтон показала искреннюю улыбку и боднула меня плечом.
От неё веяло уличной прохладой. Но ни намёка на магический ритуал. Ни запаха, ни вида.
— Это примерный список по фамилиям. Это отметки, где трибуналы чаще всего появляются. А это опознавательные знаки — говорила она, до сих пор шмыгая носом. — Обратите внимание на последнего. Калеб Дэбби. Ему шесть лет. Живёт в районе графства Одричь. Я глянула это государственный интернат.
— Оперативно. — кивал Риччи.
— От него идёт самая сильная энергетика. Самая.
Значит, с решением нельзя затягивать. Все эти люди в опасности, тем более ребёнок.
— Трибуналов не так много… — пробубнил я, обдумывая план действий.
— Если бы я хотела стать делителем, я бы первого слопала мальчугана. — встряла Дэнтон, и мы вдвоём с Риччи подняли на неё глаза. — Что? Он на блюдечке. Из-за возраста даёт себя обнаружить и мало, как будет сопротивляться.
— Значит так. Риччи, — начал я, — задание найти этих трибуналов, опросить, рассказать о нашем душегубе и приставить круглосуточную охрану. Мы с тобой, — переключился я на Дэнтон, — отправимся в графство проведать мальчика. Расклад ясен? Отчитаться мне о проделанной работе не позднее завтра восьми вечера, Риччи.
— Понял, шеф. — схватив бумаги, Блок без лишних движений и вопросов вылетел исполнять приказ.
Графство Одричь — скалистая лесная местность в трёх часах езды. На небольшие холмы вдали от города опустились облака, скрывая зелёные верхушки елей и сосен. Солнце начало садиться, что добавляло определённые неудобства, и медлить времени нет.
Дорога влажная и местами скользкая. От шпарящей печки и мокрых одежд окна в машине запотели.
По радио играл старый рок, а стоило выехать из города, появились надоедливые помехи. Вскоре радио вовсе перестало ловить, и наслаждались мы механической работой дворников.
Дэнтон навела справки и заранее прозвонила в интернат “Белэйн”. В 20-е годы дом принадлежал богатой семье Орбэйл, основавших Графство Одричь, и переходило по наследству последующему члену семьи. Кровь вскоре мельчала и в 50-е последний великовозрастный хозяин, носивший фамилию Орбэйл, переделал особняк под пансионат для престарелых. Там же и дожил последние дни. Его предсмертной волей стала просьба поддерживать в поместье жизнь. Похоже, поэтому его передали городу, переименовали в интернат и заселили детей.
Дэнтон убедилась насчёт Калеба Дэбби и предупредила действующую директрису о нашем приезде. Она-то и поведала, что в графстве неспокойно, а интернат перестал быть безопасным домом.
Я вжал педаль в пол.
— Колись, как ты их отследила? — нарушил я тишину, так как однотипная местность начала убаюкивать.
— Боюсь, у тебя будет очередная истерика. — девчонка оторвала сонный взгляд от окна.
— Дэнтон. — изобразил я строгий тон.
Она уселась прямо в кресле и сложила руки на груди.
— Я никого не убила. — с толикой издёвки произнесла она. — Сходила в лес. Потанцевала голышом с бубнами.
Замечательные подробности! Я осмотрел её с ног до головы. Танцы, бубны, голышом, шабаши вообще-то запрещены! И сегодня вторник. Что-то тут нечисто.
— Ты же говорила, что не врёшь мне.
— А ты, напомню, обещал не спрашивать.
И правда, ничего не попишешь.
— Клянусь тебе, Эрик. — продолжала Дэнтон — Никто не пострадал. Даже мышка, даже таракан. Потому как знаю, что ты плохо к этому относишься.
Как мило. Ради меня не стала делать ничего дурного и выходящего за рамки “Кодекса”? Ну что за умница?