В поместье и нигде рядом не горел свет. Дорожка из бетонных плит, поросшая травой, вела к главным скрипучим воротам. Они открыты, и никто нас не ждал.
Мы проследовали к дому. Звать кого-то бессмысленно. Вокруг ни души. Слышен лишь плеск воды и кваканье лягушек в фонтане в центре палисадника.
У входной двери я вынул пистолет из кобуры и прислушался к происходящему за ней. Ни шагов, ни разговоров. Пару раз я постучал по деревянной облицовке, но ничего не изменилось. Стоило подтолкнуть дверь плечом, она без труда отворилась.
На пороге нас встретили кромешная тьма и тишина. Не те, что присутствовали на местах преступлений. А по-настоящему аномальные. Кожа покрылась болючими мурашками. Я глянул на Дэнтон, убедиться в достоверности своих ощущений. Она заметно поёжилась, уловив потустороннюю энергию дома.
— Давай, помоги мне. — обратился я к ней с призывом.
Она, нахмурившись, смело прошла в центр большого зала. Цокот каблуков отразился от стен, оповещая жителей о нашем вторжении.
Пока она замерла, “считывая” место, я освободился от сковывающих движений куртки и свитера, оставшись в футболке, спрятал пистолет за спиной на поясе.
— Меня наверх тянет. — проговорил я, подходя к Дэнтон.
— И правильно. Живое тоже там. Чувствую нашего Калеба Дэбби. — она резко опустила руку, указывая к одному из коридоров. — Там тоже живое, но наверху явная опасность.
— Есть догадки, что это?
— Полтергейст места. Стены трещат.
— Чёй-то он такой злобный?
— “Зов” его раздраконил. Призыв всё покоящееся вздымает. Разрушим “сердце”, и всё устаканится. Я смогу его найти.
Только я хотел задать вопросы: “Как найдём?”, “Как успокоим полтергейста?” — она дала ответы. Приятно, когда человек понимал тебя с полуслова.
Со второго этажа донёсся хлопок и треск стекла. Мы тотчас взобрались по лестнице, аккуратной поступью, и с каждой новой ступенью ввысь становилось тяжелее двигаться. Кожа никак не унималась. Пульс разогнался. Уши сдавило, как в кабине самолёта. И воздух иссушен. Глаза непрерывно слезились.
Я крепко держал Дэнтон за руку позади, боясь, что, как в прошлый раз, ей навредит просочившаяся сущность. Колокольчик свободно побрякивал у неё на поясе, однако мало чем успокаивал.
— Полтергейст громадный, он замурован, — Дэнтон потянула ладонь к стене, — и он не рад нашему прибытию.
— Не смею его осуждать.
Мы вбежали в восточный коридор, и дом отозвался тягучим скрипом.
— Здесь кто-нибудь есть? Это полиция. Мы звонили вам сегодня. — прокричал я, а возвратилось двойное эхо.
— Мы здесь.
Донеслось из комнаты в конце коридора.
Мне же не почудилось, верно?
Для Дэнтон голос тоже показался неестественным, и она отрицательно мотнула головой. Да я и сам понял, что нас заманивали в ловушку. Но мы велись на поводу у полтергейста не без причины. Где-то здесь прятался Калеб Дэбби.
Сердце тарабанило в ушах. Из ладоней сбежала вся кровь. Дыхание стало неявным, прерывистым. Настолько тяжёлая энергия, что ноги не шли, а волочились по паркету, словно свинцовые.
Не разобрать, что творилось в голове. Я боялся за безопасность Дэнтон, оттого крепче сжимал её ладонь. Вместе с этим думал, что сглупил, когда потащил за собой, но, не будь её так близко, мысли занимали бы иные волнения.
Я сделал шаг. Осталось заглянуть за угол, отозвавшейся комнаты, но что мне предстояло там увидеть?
Полтергейсты места — не просто здания или комнаты, населённые потусторонними существами, как безжизненные сосуды. Сами дома выступали в роли призрака. Такие полтергейсты влияли на жильцов, усиливая их слабости и страхи. Яркий пример — отель “Оверлук”. Поэтому я почти уверен, что, зайдя в комнату, я ничего не увижу.
Дэнтон резко потянула меня за плечо.
Я обернулся. В противоположной комнате несколько детей, крепко закрыв рты руками, маячили нам, остерегаться.
— Мы здесь, следователь Александер.
Вновь послышался женский, даже девичий, голос.
Мне не почудилось. Я уверен. Мишенью стал я.
Я отпустил руку Дэнтон, дав отмашку присоединиться к детям и спрятаться.