Девчонка, услышав меня, выскочила, держа рядом пятерых ребят. Дав им отмашку, они бросились к лестницам.
Из злополучной, атаковавшей меня комнаты, сквозь трещины в стенах и зазоры паркета начала сочиться едкая чёрная жижа, заволакивая обувь.
Я попятился, кое-как выпутал ноги и двинулся вдогонку. С каждым шагом ботинки неизбежно тонули в смоли, тем самым дом препятствовал бегству.
На моих глазах ножка одной из девочек крепко увязла в липком чёрном веществе, и она, вскрикнув, упала, потянув за собой Дэнтон.
Сагал попыталась как можно скорее расстегнуть ремешок туфельки. Из-за дрожи рук ей не удалось освободиться быстро, и замочек погряз в смоли. Когда я подбежал, ножка девочки успела утонуть до колена, и они в панике пытались выбраться суматошными дёрганьями.
Судя по характерному резкому запаху и консистенции — это не смоль, а дёготь, который вспыхивал мгновенно и горел довольно интенсивно.
Мы вот-вот станем заложниками тягучей жидкости и Дэнтон охватило волнение. Я ощутил движение в стенах, озираясь, увидел, как из каждой комнаты сочилась чернота, заполняя пространство от потолка до пола, готовясь затопить весь интернат. Окажись мы в ней — неизбежно задохнёмся.
Я приложил ладони к паркету. “Хесед” отозвалась, на удивление, быстрее обычного, и концентрированный выброс прошёлся по стенам переходящей вибрацией. Создавшийся вакуум захлопнул все двери, а окно в конце коридора лопнуло и разбилось наружу. Дом взвыл, на такой отпор, смоль впиталась, а у нас появилось драгоценное время.
Я подхватил малышку на руки, и мы побежали к остальным ребятам, к тем, кто дожидались нас в холле.
— Что нам делать теперь? — обеспокоенно спросила Дэнтон, поднимая самого маленького мальчика на руки. — В западном крыле ещё трое.
Дети стояли напуганные, дрожащие, и каждый хотел спрятаться в наших объятиях. Дэнтон покачивала ребёнка на руках и никак не могла унять его надрывного плача.
— Уходите вниз, а я за остальными. — я проводил их до лестницы и в одиночку помчался в западный коридор.
— Выходите из комнат живо! — кричал я, с трудом перебирая ногами.
Дети, чуть старше тех, кто отправились с Дэнтон, недоверчиво выглянули.
— Ну же! — зазывал я к себе.
Ребята выбежали вереницей и, казались, почти рядом. За ними устремилась приставучая смоль, хватая последнего мальчика за ногу. Он рухнул на пол с криком:
— Помогите!!!
Его потянуло обратно, он, вцепляясь ногтями в паркет, пытался вырваться.
Я бросился за ним, прикрывая голову от летящих в меня предметов. Думал достаточно словить мальчика за руку, но полтергейст куда мощнее. Нас двоих понесло дальше по коридору. Скрип. Визги. Я вынул пистолет из-за пазухи и сделал пару прицельных выстрелов в дёготь. Полтергейст с рёвом отступил. Схватив мальчика крепче, я с помощью “Заверти” оттолкнул нас к началу коридора. Нас протащило по паркету. Видимо выстрелы дому совсем не понравились. Поняв, что мы удираем, с большой скоростью надвигалась чернота, приобретая человеческие черты, словно оголодавшие, ползли вдогонку, разинув рты.
Я подхватил мальчика и бежал на первый этаж, через холл, туда, куда ранее указывала Дэнтон.
Тело тяжело отзывалось от усталости, и недостаток воздуха давал о себе знать. Лёгкие не справлялись и горели, а ушибы ныли.
Очередной коридор с комнатами для обучения. Партами и стульчиками. Я почувствовал облегчение, когда увидел маякующую нам из столовой Дэнтон.
— Наконец-то!
Воскликнула одна из женщин, что пряталась с другими ребятами за большими столами, собранных как баррикады. Остальные нянечки встретили потерянных детей, заключая их в объятия.
— Все здесь? — спрашивал я, пытаясь надышаться.
Высокая женщина пересчитала детей.
— Все!
— Это уже хорошо.
Я с трудом перевёл дыхание.
Почему самое безопасное место оказалась столовая? Я увидел огромные промышленные холодильники, несколько газовых плит, микроволновые печи — на призраков ЭВМ-излучение действовало разрушительно, поэтому сюда они сунутся в последнюю очередь.
Я доковылял к Дэнтон и вцепился в её плечи.
— Оставайся с ними. Я разберусь. И вернусь.