— Ты еле стоишь на ногах.
Зачем только она обратила на это внимание? Теперь и правда я ощутил в теле слабость. Она вытерла моё лицо прохладными ладонями, заправляя назад взмокшие волосы, разрешая мне прийти в чувства.
— Если сейчас ничего не сделать и эта комната окажется под угрозой.
Она выглядела обеспокоенной моим состоянием. Прочитав в глазах пока неявные мне мысли, Дэнтон потянулась за сумочкой.
— Я поставлю защиту. — уверенно проговорила она, обуздав бьющие в ней эмоции.
Она отыскала кусочек натурального мела и отправилась по комнате, очерчивая на стенах сплошную линию от начала скоса входной двери и так по периметру, закрыв глаза и наговаривая заклинание на самом идеальном и мелодичном латинском, который я слышал.
Если на пути её руки с мелом вставало непреодолимое препятствие, будь то громоздкие шкафы или неподвижная техника, она рисовала поверх; если препятствие поддавалось, она сносила его со своего пути; окна же она проходила под рамой, а двери закрывала и рисовала поверх.
Когда она обошла круг и завершила линию там, где начала, она уселась у дверей, одним движением нарисовала халдейскую звезду, вписанную в круг, достала из сумочки свечи и зажгла их. Стены дома, окна, дверцы шкафов задрожали. Посуда зазвенела на полках. А когда в полумраке сверкнуло лезвие кинжала, раздался дикий гул. Дэнтон ранила безымянный палец левой руки и капнула крови в центр звезды, не переставая повторять заклинание.
— Стой. — я прервал её в момент, когда она собиралась воткнуть кинжал там, где упала капля. — Я найду “нутро”, а ты заверши ритуал.
Я вышел из двери, приложив руку к стене; дом начал прилично дрожать и реветь на ритуал девчонки. Страх и отчаяние. Как раз они присущи старинным местам, имеющим долгую историю.
“Сердцем” могла быть даже очень маленькая вещь. И с чего мне начать?
— Эрик? — Дэнтон застала меня в коридоре.
— Не оставляй людей одних.
Она подбежала и обхватила мою ладонь, находя её почти на ощупь.
— Раз пошёл искать “нутро”, то ищи зеркало.
— Ты его чувствуешь?
— Да. Будь осторожен.
Дэнтон вернулась, провожая меня взволнованным взглядом. В руке остались фонарик и руна “Альгиз”, высеченная на небольшой губчатой кости.
“Альгиз” универсальная руна защиты от колдовства, астральных нападений и влияний паранормального мира. Я спрятал её в карман брюк и двинулся в холл, озаряя светом стены.
Дом зазывал всю нечисть с близлежащих лесов, с озёр, с земли, на которой стоял. Я искал, откуда доносились их раздражающие перешёптывания, а взглянув над головой, увидел множество, висящих под потолком. Чудища, похожие на бесформенные скопления болотной тины и пресноводных водорослей. Зеленокожие звероподобные приспешники лешего. Оттого резко запахло стоячей тухлой водой. Мертвецы, их кости в земле и трухе. Раздавался рокот. Тяжёлое дыхание. Нежить толпилась друг на друге, нагло рассматривая моё лицо. Таились в тенях, занимая поместье, как свой по праву принадлежащий дом.
Эта нечисть относительно безобидна. Конечно, могла навредить человеку, но не сразу, а долгими месяцами подворовывая жизненную энергию. Что хуже. Если я не разрушу зеркало, на живое слетятся и сущности.
Цепляясь за перила, я добрался до второго этажа. По осколкам стекла, ведомый лишь своими органами чувств, я искал нутро. Шум наверху усилился, и я поднял взгляд.
На стене, которая примыкала к западной стороне, висело огромное старинное зеркало с резной деревянной рамой и почерневшим мутным напылением, таким, что я едва мог разглядеть своё отражение.
Я подкрался к нему поприветствовать. При тщательном осмотре я понял, что дрожало не само зеркало, а испуганно тряслись заточенные в него души.
Зеркала — мощнейшие проводники. Порталы и двери между нашим и тонким миром. Часто впитывали энергетику людей, смотрящих в них. А фантом, осколок, навсегда оставался в заточении. Духи места, привязанные к обители, сами выбирали остаться в зеркале, дабы жить вечно, заглядывая в мир людей. Находиться среди живых, ощущая время, видя новые события и истории.
Сейчас, все по ту сторону в ужасном страхе и защищались. Оттуда же сочилась потусторонняя энергия, откликнувшаяся на «Зов».