— Без сомнений, это ритуал. — она внезапно заговорила, — Для подпитки.
— “Подпитки”?
— Чшшш…
Я умолк, боясь нарушить контакт. Неужели она сейчас всё расскажет?
Долгая тишина вокруг давила, окутывая холодным одиночеством. Стихли звуки и в коридоре. Свет бестеневой лампы блёкло озарял пространство вокруг нас, не достигая дальних углов. Капли, срывающиеся с крана в металлическую раковину, казалось, бьют прямо по барабанным перепонкам. Я отчего-то весь на иголках, напрягся, что не могу расслабить плечи. Дело в ней? Копался я в голове, ища отклик своей тревоги.
Внутренности лёгонько дрожали. Морг. Трупы. Запах смерти. Странное обезглавленное тело, голова горного козла, чьи чёрные мёртвые глаза прожигали насквозь, тошно даже мимоходом встретится с ними взглядом. Близость работающего эмпата, обострила моё чутьё. Я ничего не знал о ней, не могу доверять, и шрамы на руках чертовски запекло.
— А убийца профи. — вдруг Дэнтон громко нарушила тишину, — Заблокировал всё. Не могу пробиться.
И эмпат ничего не скажет? Похоже, мы столкнулись с кое-чем крайне занимательным.
Дэнтон спрятала крестик под блузку и спешно вернулась в тёмный угол.
Я сквозь прищур уставился на неё, надеясь, что так станут понятней её мысли и заморочки. Что творилось у неё в голове неясно. Выглядела девчонка подозрительно сосредоточенной и напряжённой.
Я бросил взгляд на наручные часы. Почти 4 вечера. Перед тем как приступить к расследованию, необходимо разобраться, что мы имеем, и, наконец, перекусить.
— Пообедать хочешь?
***
Недалеко от следственного отдела расположена кафешка под нехитрым названием “У Рони”.
Я занимал столик на 4-х в конце зала и заседал до позднего вечера с бумажками и отчётами. Хоть у меня имелся личный кабинет в бюро, такая уединённость от внешней жизни меня угнетала. Я просил не отводить мне отдельного офиса, но Коб настоял, чтобы старший сотрудник находился порознь с оперативниками и криминалистами. Безуспешно меня пытались закрыть в четырёх стенах. Я не поддался! И теперь мозолю глаза “У Рони”.
Рони, кстати, не мужчина, а милая женщина, того возраста, когда позади один развод с никудышным мужем-пьяницей, в котором она тащила на себе быт, работу, собаку, престарелых родителей и, возможно, спиногрызов, но в один день осознала, что никакая “опора” в виде мужа-дармоеда ей более не нужна! Взяла себя в руки, открыла кафешку и жила припеваючи, избавившись от неподъёмного, часто вонючего, груза.
Такие женщины, именно после всего вышеперечисленного открывали свою истинную сексуальность. Переставали бояться осуждения общества, принимали свои предпочтения и знали, что им действительно нужно. Представляли такие дамочки угрозу для мужчин вроде меня. Мне, чуть скоро 30, без жены и детей, высокий, думаю, неплохо выгляжу внешне. Целыми днями кропотливо провожу за бумагами. Никто не звонил мне спросить “пообедал ли я?”. И я с недавних пор никого не приглашал встретиться вечером. Ну лакомый кусочек!
Точно знаю, в глазах таких опытных женщин мужчины как я сродни брошенным котятам. От избытка любви они хотели пригреть такого недотёпу у пышной груди.
Короче говоря, в этом заведении я всеобщий любимец.
— Эрик, тебе-то как обычно, а спутница твоя что-то будет заказывать?
Или уже не любимчик?
— Да. Выбирай что хочешь, Дэнтон. Я угощаю.
Девчонка довольно вытянула меню из рук ощетинившейся Рони и стала неторопливо изучать почти каждую позицию.
Глаза у неё редкого коньячного цвета спрятались за длинными подкрученными ресницами. На её веках что-то накрашено, сверкающее, переливающееся от нежно-голубого к розово-оранжевому и напоминающее закатное солнце. Она едва заметно приподнимала уголки губ в улыбке и заправляла изящным движением чёрные волнистые волосы за ухо худощавой бледной рукой.
Да.
От таких тормознутых и жеманных людей меня выворачивало. Как можно не знать, чего ты хочешь и задерживать своей нерешительностью других?