Директриса поддерживала между нами зрительный и телесный контакт, сложив свои ладони поверх моих. Видно она женщина театральная, и я без усилий представил её в чёрно-белом комедийном кино, настолько она манерная и изящная, с яркой завораживающей мимикой и жестами.
— На время настроение в интернате ухудшилось, и Калеб замкнулся в себе. Тогда я у него спросила: “Ты их видишь?”, он мне: “Вижу.” Я в ответ: “Никогда не предавай себя!”
Я усмехнулся. Женщина пригрозила пальцем, направляя его на меня, так, словно воспроизводила разговор наяву.
— “Стой до конца! Ты не виноват, что другие не видят. И они не виноваты. Но это не значит, что вы кардинально разные. Просто не понимаете друг друга. Так дай им понять”. Дурость с бойкотом кончилась. Ребята у нас хорошие. Дружные. Сами видите. У них никого нет. Стало тихо, да и Калеб не жаловался на тех, кого видел. А с месяц назад стали двигаться предметы, хотя такого никогда не случалось. Топот. Перешёптывания. Мелькали какие-то тени, пугали персонал, включались конфорки с газом, иногда и шкаф накренится на нянечку. Тогда и Калеб стал жаловаться, что ему страшно. Что за ним следят. А потом позвонила девушка. — Директриса показала жестом волнистые волосы и задрала нос выше, намекая на Дэнтон. Вышло вполне похоже. — Спросила, правда ли что-то у нас происходит? И вот сегодня вы уже здесь. — Директриса с облегчением прижала руки к груди. — Девушка – ведьма? Как её имя?
— Да, типа того. Сагал она… ничего плохого не сделает, уверяю. — оправдывался я, но верно, не за что.
— Полно вам. Просто интерес взыграл. Не каждый день встретишь того, кто… знает больше, чем мы.
Директриса любезно разрешила нам переночевать, а поутру починить машину. Я и хозрабочий Чак отправились за ней, чтобы отбуксировать к интернату. А когда вернулись, все отужинали и дети готовились ко сну.
Я отправился на поиски напарницы, прохаживаясь по старинным коридорам, заглядываясь на все висящие портреты и примечательные вещицы явно 20х годов. Вскоре нашёл Дэнтон в одной из комнат в кругу мальчишек, девчонок и игрушек.
Полки библиотеки ломились от книг, шкафы тянулись до самого расписного потолка. Здесь пахло пыльными страницами, чернилами и клеем.
Дэнтон собрала ребят у масляной лампы и чтение стало таинством. Секретом, которым она делилась негромко, уклончиво, но вдохновенно и маняще. Её глаза бегали по репликам персонажей, а губы расправлялись в улыбке такой чарующей, что я невольно прислонился к скосу двери и с замиранием слушал детские сказки.
Один из мальчуганов, которого я спас, восторженно обратил на меня внимание. Ребята подняли голову к входу, откуда я по-тихому наблюдал, стараясь остаться незамеченным. Дэнтон оторвалась от чтения и обернулась к двери, встретив меня нежным выражением лица.
— Это следователь Городского бюро расследований — Эрик Александер. Познакомьтесь.
Она любезно представила меня детям, приманивая присоединиться к ним.
— Это наш супергерой! — проговорила непринуждённо одна девчушка с парой хвостиков.
Ох. Её слова разили меня прямо в сердце! Я на миг забыл, как идти и дышать.
— Точно!
Все подхватили слова девчушки, а я от неожиданной похвалы, да и громких заявлений, раскраснелся, замялся, отнекивался, но смущение не стало препятствием нашим сс Дэнтон взглядам встретиться. Она подтверждала каждое произнесённое ими слово.
Я потеснился со всеми в кругу. Случайно наши мизинцы коснулись друг друга, мы робко одернули руки, будто нас пронзило током. Но, меня неизбежно тянуло. Я уложил подбородок на её плечо, заглядывая в книгу. Они, оказывается, читали сказки про “Маленькую ведьму и золотой котелок” и я счёл их занятие забавным. Дэнтон не противилась моему безобидному жесту близости, напротив. Она улыбалась.
Знакомый мальчишка в её объятиях громче всех зачитывал реплики волшебного золотого котелка.