Когда сосуд переполнен той или иной эмоцией случалась катастрофа. Сокрушительные падения с вершины мира. Пьяницы. Убийцы. Неудачники. Изгои. Сумасшедшие невротики и истерички. Таблетки. Наркотики. Алкоголь. Всё, чтобы себя разрушить. Вы не виноваты — это незнание.
Эсперам даны бразды правления над каналами и сосудами, только вот, инструкция не выдана и не вшита в геном, а равновесие — штука тонкая. Эмпаты прокачивали своё чутьё и видение. Трибуналы не только управляли каналами внутри себя, но и влияли на процессы вне тела. Блокаторы, хоть и не относились эсперам, работали, как точные механические часы. всё потому, что их каналы по природе закрыты. Так уж они устроены, но не защищены от поломок.
Каждое изменение тела эспера понятно и услышано до мельчайшей эмоции. В этом мы знатоки. Мало того, мы знаем, о чём думаете вы. Мы можем заболеть, напившись вашей обиды, а можем исцелиться, видя, вашу радость. Немногие из нас могут направить свой благодетель и касанием руки залечить чужие душевные и телесные раны. Мы узнаем вас за один разговор. Прочитаем ваши страхи, надавим на них. Используем против. Внушим. Проманипулируем, и вот вы ползёте за нами на коленях. Можем проклясть вашего обидчика, а можем сделать мишенью вас. Гнев мы выражаем словом, чаще его называют “проклятьем”, и проклятье работает — оставляет плоды. Мы можем подарить вам удачу, а можем лишить всего, если вы перейдёте дорогу.
Надеюсь, ясно, зачем нужен кодекс? Не просто нужен. Он обязан быть, ведь именно сильнейших нужно держать в рамках, иначе слабым не выжить. Или же можно взрастить добродетель без кнута? Но всеобъемлющее добро — такая сладостная утопия.
"Мост между мирами"
На улице раздался громкий, почти душераздирающий детский визг и затих. Вопль о помощи пробрался сквозь щели в оконных рамах и достал до меня, стоящего у входной двери, следящего за обстановкой снаружи. Этот крик принадлежал не человеческому дитю, а зайцу-русаку, угодившего в лапы хищника.
Мороз забрался на порожки. Я согрел руки дыханием и направился в комнату, которую нам выделили для ночлега.
Девчонка успела развести огонь. Обнимая ноги, сидела близко к пламени, будто не боялась его жара.
—Застряли мы здесь. — подобрался я лениво, похлопывая Дэнтон по плечу.
Она разморенная теплом пожала плечами.
—Мне нравится. Напоминает родовое поместье, а тебе?
Пальцы утонули в ворсе пыльного ковра, и жар камина обжёг щёки.
—Я с 6 лет жил в монастыре. Там из своего была только старая скрипучая кровать, о таких хоромах я не мечтал. — вспоминал я с улыбкой. — Калеба я отчасти понимаю.
—Эрик, прости за вопрос. Твои родители мертвы?
—Нет. Они живут по сей день и здравствуют.
—Вы держите связь?
—Они до мозга костей религиозные и когда узнали, что я трибунал, испугались и выбрали забыть сына.
Дэнтон, видно, хотела опустить голову на моё плечо в знак поддержки, но зашипела и схватилась за шею.
—Болит? — забеспокоился я.
—Неудачно дёрнулась. Мышцы потянула.
О. В том, как лечить растяжение, я смыслил достаточно.
—Можно глянуть?
Дэнтон кивнула и, расстегнув молнию на водолазке, опустила воротник, оголив шею.
—Синяка и отёка не вижу. — я осмотрел кожу, но в темноте особо ничего не увидел. — Может просто крепатура? Могу я пощупать, где болит? Проверю напряжение мышц.
Дэнтон приподняла подбородок, позволяя её коснуться. Я убрал волнистые волосы назад, оттянул воротник, и мои жутко холодные ладони прикоснулись к тёплой коже по обе стороны от трапециевидной мышцы. Чуть сжимая плечи, я силился сравнить ощущения.
—Да. Справа мышцы напряжены.
—И что делать? — протараторила она, приподнимая брови. — Болеть долго будет? Даже плечо поднять не могу.
Её жалобный вид показался мне мольбой о помощи, и мозг, привыкший искать решения любых сложностей, мгновенно придумал способ облегчить её страдания.
—Есть идея! — я поднялся с пола и, сбрасывая пыльную простыню, принялся толкать диванчик к камину. — У тебя не найдётся крема для рук? Масла? Или чего-то похожего? Уверен, в твоей сумочке много чего интересного.
—Что ты собрался делать? — Опасливо поглядывая, Дэнтон закопалась по кармашкам.
—Помассирую тебе плечи.
Закончив с перестановкой, я начал активно растирать ладони.
—Что это значит? — озадаченно спросила она, протягивая крем.
—В каком смысле? Массаж? Или почему я попросил крем?