Я тиран.
Мы не можем забрать Калеба. Что не ясно? Ребёнок – это щенок? Как инфантильно! С другой стороны, раз началась охота, лучше бы Калеб находился поблизости. В шаговой доступности.
Я сжал кулаки, готовый взорваться от злости. Плач мальчика меня не забавлял. Мне пришлось повестись на уловку.
—Ых! Как это у вас всех получается!! — прошипел я, еле размыкая зубы.
Они вдвоём победно направились в машину.
Пару минут разъяснений, подписи бумаг и мы, наконец, выдвинулись. У паршивца и рюкзачок готов, и слёзки прекратились. Кто же его подбил разыграть драматическую постановку? Не эта ли раздовольная девчонка, сидящая справа от меня?
—Всем пристегнуться!
Ехали мы хоть недолго, но хватило, чтобы понять: к детям я точно и категорически – не готов. И вряд ли буду.
В туалет мы останавливались шесть раз! На третий, я уверен, малой издевался. Мстил за утренний эксцесс. Он упрямо тащил меня с собой и заставлял караулить у кабинки, отвечая на его вопрос: “Ты здесь?”
Руки мы мыли около десяти минут, потому, как плескались в раковине и игрались с сушилкой. А как же попить кофе? А поесть пончики? Посмотреть на вид? Размять ножки? Каждую вынужденную остановку я с тихим разочарованием и горькой досадой смотрел вслед тем фурам, которые с трудом и риском обгонял. Я в шаге от нервного срыва.
Трёхчасовая поездка превратилась в жестокую пытку. Но. Калеб счастлив. И неудобство меркло, стоило увидеть два довольных лица на заднем сидении.
Под конец дороги они угомонились. Сытые и нагулянные уснули друг на дружке. Калеб, обнимая своё небольшое покрывальце, спал на коленях у Дэнтон, а она бережно придерживала его за плечи.
Правильно ли я поступал? Еду не домой, а в другой приют, только находящийся в городе близ полицейского участка.
Я заранее попросил хозяйку Олдрича прозвонить в приют “Святой Антуанетты” и предупредить, что им привезут ребёнка, проходящего по программе защиты свидетелей.
Предвкушаю тяжёлый разговор с ними двумя.
Припарковав машину и заглушив двигатель на автостоянке, они повскакивали, ожидая увидеть двери дома.
—Эрик? Где мы? — спросонья спросила Дэни, оглядываясь из окон машины. И лицо её, осознавая, изменилось.
—Это приют “Святой Антуанетты”. От него до отдела полиции недалеко, десять минут на машине.
Проговорил я, вглядываясь в зеркало заднего вида, вовлекая Дэнтон в немой диалог.
—Что?! Нет!! — кричал Калеб, выпутываясь из одеяльца. — Я не хочу в новый приют!! Заберите меня с собой!! Заберите!
—Калеб, перестань… !
—Я никуда не пойду!! — не дал он договорить — Нет-нет-нет!
Мальчик взорвался истерикой со слезами и криками. Начал тарабанить руками и ногами по салону, отмахиваясь от Дэнтон, которая пыталась унять его негодование.
—А НУ-КА! — щёлкнул я пальцами, чем привлёк его внимание — Прекрати сейчас же!
В машине воцарилась тишина. Калеб испугался. Его личико выразило невообразимую по размерам для ребёнка обиду. По красным щекам растеклись слёзы. Калеб спрятался под одеялом, убегая от одного из величайших злодеев на свете, и негромко заплакал.
Дэнтон уставилась такими осуждающими глазами, от которых сию минуту захотелось исчезнуть. Гарпия готовилась меня сожрать!
—Давай-ка выйдем, Эрик.
Злобно понизив голос, она выбежала из машины, хлопнув дверью. Ну ё-моё, почему мне нельзя залезть под плед?
Она остановилась перед машиной и грозно готовилась атаковать.
—Что ты делаешь? — хмуря брови, она задала вопрос. — Зачем накричал на него? Он же не виноват. Или это у тебя проблемы с гневом? Ты же говорил, что сам был таким, и хочешь снова загнать его в приют? Как ты можешь так с ним поступить?
—Послушай меня. — я схватил её за плечи, чтобы она внимательно выслушала. — Дети – громадная ответственность. Что мы можем ему дать? Мы даже не пара. О чём может идти речь? Я сутками на работе. Ты живёшь своей жизнью. С кем будет оставаться Калеб? Если ты думаешь, что у меня нет сердца и оно сейчас так запросто принимает это решение и не обливается кровью, то ты ошибаешься. Мы поступаем правильно. Как бы мы ни хотели, привяжись он к нам, ему разлука будет куда больней.
Я выразил мысли предельно честно, чтобы убедить, передать ей мою тревогу и донести, почему мои действия правильные, но также я не надеялся, что она легко отступит.
—Да. — проговорила она с горечью. — Ты прав, Эрик.
Ответ не принёс облегчения, напротив, я думал, где совершил ошибку? В машине в слезах ребёнок. Дэнтон понурила голову и плечи. Я злодей, тиран, грубиян, ханжа, неотёсанный мужлан.
—Я пойду с ним поговорю. — не особо резво Дэнтон начала движение — А ты пока сходи в приют.