—Да ну? — улыбнулся я, с неким недоверием.
—Ну да.
На этом мы и сошлись.
На миг мучения души прервались в разговоре с ней, но мысли самовольно атаковали голову.
—Думаю, я попаду в ад.
Проговорил я одну из бредовых идей, прислоняя затылок к стене.
—Нет. Не попадёшь.
Без тени сомнения выдала Дэнтон, не подумав над ответом и секунды. Наверняка я выглядел чересчур трагичным, раз она воспользовалась таким безапелляционным заявлением.
—Я не выпрашиваю поддержки — начал я, опуская на неё взгляд, — Или похвалы.
Дэнтон прилегла на подушку рядом, отчего-то растянув какую-то снисходительную и терпеливую улыбку, словно она говорила с неграмотным ребёнком, и его глупость её умиляла.
—Я уважаю твою неприступную стену и оборону, что ты выстроил.
Её лицо не кривилось от боли, когда она обрывала заусенцы на пальцах. Верно понимала, что беспомощна, и не решалась подступиться к, как она сказала, неприступной крепости.
—Убеди меня. — Я улёгся с ней на другой край подушки, вовлекая её в игру, скрывая улыбкой факт того, что тревога подошла к горлу и начала душить. — Почему я вдруг не заслуживаю попасть в ад?
—Ты издеваешься? — она, щурясь, стукнула меня кулаком в плечо.
—Мне интересно, что ты думаешь.
Красноватые губы сомкнулись, глаза очертили круг в раздумьях, и она протянула согласную букву “м”.
—Хоть вера твоя не так крепка, ты достаточно грешен, легко подвластен эмоциям и самобичеванию, капризен, жутко горд, азартен и считаешь себя самым умным и исключительным…
—Так. Ну хватит.
—Я хотела сказать, что это не делает тебя грешником, заслуживающим попасть в ад. Ад ужасен даже для самой отвратительной и мерзкой души или… подстать ей.
Дэнтон сложила руки на груди, устремляя взгляд в неказистый потолок.
—Знаешь почему демоны, бывавшие на земле, но вернувшиеся в ад, так рьяно рвутся наружу?
Я решился отрицательно качнуть головой.
—Увидев хоть одним глазком солнце и услышав шёпот ветра, ад становится невыносимым.
Свет от прикроватной лампы блеснул в её глазах. Я увидел скорбь и горечь. И то безвыходное отчаяние и пустоту. Дэнтон впервые поделилась болью. Она поделилась страхом и парализующим ужасом.
—Ты поэтому не действуешь против Кодекса?
—Обстоятельства куда сложней. Я хорошо знаю, что такое не иметь выбора.
—Никогда не думал об этом. Настолько ли всё ужасно?
—Если бы люди знали насколько, они были бы удовлетворены наказанием.
Послышались удары тяжёлых капель по стеклу. Одна, две и многозвучье. Дождь добрался и до окраин. Шторы впустили холодный и влажный воздух, оттого он казался суровее. Мы лежали на одной половине кровати. На общей подушке. Смотрели в лица друг друга. Я чувствую, как ноги до онемения замёрзли, а живот, грудь и лицо пылали от какой-то нагрянувшей тоски.
—Почему ты отдаляешься от того, кто поймёт тебя лучше, чем кто-либо?
Я крепился, но всё тяжелосдерживаемое начинало ломиться наружу. Я хотел, может быть, сознаться ей, что скучаю по детству и, что скорблю о мизерном количестве данной мне любви. Что я не такой, каким казался. Нет во мне ни исключительности, ни гордости, ни хвалёной веры. И что именно самообман делал из меня настоящего грешника.
—На самом деле, Сагал, я на пределе. И я не вижу выхода.
Плечи дёрнулись.
—Когда становится невыносимо, не страшно опереться на моё плечо.
Её холодные пальцы ослабили мой стиснутый кулак.
Верно всегда тяжело, когда старые устои рушились, а новые хрупки и с трудом возводились.
—Или уж если ты считаешь мои плечи неподходящими, попробуй положиться на Риччи или начальника Коба. Ты нам дорог, Эрик. И так же, как и ты готов вынести нашу боль, мы готовы помочь вынести твою.
Говорила она монотонно. Прямо. Ни одна мышца на лице не выдала сочувствие. Что-то пугающее присутствовало в её взгляде.
В комнату, задевая дверь, ворвался Мефистофель и запрыгнул к нам на кровать.
—Мефи! — ругая, воскликнула Дэнтон — Надо сначала спросить разрешения. Ты не против? — обратилась она уже ко мне.
Я отрицательно качнул головой.
Получив согласие, наглая девчонка растянулась на постели и схватила кота на руки.
—Ну что это за сладкое создание? М?
Она занежилась, искривляя голос на более высокий и ласковый, который так нравился Мефи, удивительно быстро сменив эмоции.
Дождь бил по окнам.
В груди наконец-то отлегло. Покой оказался странным и непривычным. Мне лениво с ней. Я скрестил руки на груди, силясь сохранить тепло. Сразу накатил сон, и глаза закрывались.