Обратил внимание начальник, чуть ли не выпрыгивая из штанов от радости, застав нас в таком близком контакте. Небось, напридумывал всякого. Особенно после недавнего разговора.
— Дома мне не до смеха. — съязвил я и получил щипок от девчонки.
— Ух ты, какая шеренга шагает и без меня!
Подбился с моей стороны Риччи в шапке-ушанке набекрень и коротком пальто. Он резво потянул нас к выходу, чем заставил понервничать.
Такой громкой кодлой мы ввалились в бюро.
Сколько бы я ни высказывал негодований, с появлением Дэнтон жизнь прежней не назовёшь.
Дело с пометкой “Зов” словно замёрзло во времени.
Последнее убийство пришлось на 18 ноября, и вот уже три недели звенящая тишина.
Мы не верили, что остановить древнейший и сложнейший ритуал – действительно так легко. Слишком мрачные слухи витали вокруг “Зова”, слишком упорно твердили о его неотвратимости. Но как ещё объяснить это затянувшееся молчание? Да и что мы вообще знали?
Ритуал уходит корнями к кельтской культуре. Друиды, хранители сакральных знаний кельтских общин, одни из самых сильных и загадочных магов в истории. Кельты верили в загробную жизнь, и ритуалы напрямую связаны с открытием врат в иной мир и проведением туда умерших. Многие обряды сопровождались кровавыми жертвоприношениями с достаточной жестокостью.
Тело Дагмары Рейтор так и забылось в морге. Сколько сил ушло на бесплодные поиски хоть каких-то ниточек, ведущих к родственникам, к знакомым… Эта безуспешность душила меня унынием. Мог ли мир стать ещё более одиноким и безразличным?
Подошло время. Хладный труп подготовили, накрыв белым полотном. Забили четыре гвоздя в крышку гроба. Ввезли в железную камеру для сожжения. Дверь захлопнулась с металлическим лязгом, отрезая от мира. Пару кнопок и вспыхнул огонь, охватывая дешёвый ДСП. Кремация тянулась три долгих часа. Лишь временами прорывался хруст костей, жутковатая симфония тлена. А за дверью уже ждали другие, обречённые на вечное забвение и исчезновение с лица земли.
Пепел остывал в зловещей тишине час. Медленно и неотвратимо. Получив неприметную баночку с прахом, я развеял его в городском парке у замёрзшего озера. Весной сюда летели лебеди и утки, а зимой лишь голые деревья и стылый ветер. Летом здесь кипела жизнь, но сейчас и это место казалось мёртвым, под стать Дагмаре Рейтор.
Из-за долгой тишины Я, Дэни и Риччи – заскучали. Оставалось лишь свербящее чувство незавершённости, горький привкус поражения. Каждый раз, когда по новостям передавали об очередном убийстве, сердце болезненно вздрагивало: “Неужели наше?”. Но увы. Возможно, нам никогда не удастся поквитаться с убийцей.
— Вы с Дэнтон перешли уже на этот уровень привязанности?
Риччи вбежал в кабинет, пока я, сидя на столе с папкой документов, снимал с доски ненужные стикеры.
Он спешно прошёлся по кабинету, оглядываясь, видно в поисках своих сигарет, которые лежали на комоде подле меня.
— Я не могу придержать коллегу под руку, пока она идёт по льду? — я швырнул сигареты через плечо, не отрываясь от дел.
Хлопок рук Риччи позади подтвердил удачно проведённую операцию по ловле пачки медленноубивающей отравы.
— Я говорю про подколы. Это обычно новый этап. А, — он отвлёкся на телефонный звонок, — меня вызывают. Покеда.
Риччи. Риччи меня пугает.
Следом, разговаривая по телефону, ворвался начальник после утреннего брифинга.
— Как раз сейчас с ним переговорю. — Он движением руки приказал мне отвлечься от работы.
Я лениво сбросил папки и уселся на край письменного стола.
— Всё, что необходимо, мы предоставим. Спасибо. — Сказал он перед тем, как положить трубку.
— С центрального штаба донимают?
— Я добился, чтобы дело с тебя не снимали. Всё же, ты лучше в этом разбираешься.
— Правда? — Отозвался я шутливо. — Как? Продал душу дьяволу?
Коб пригрозил пальцем.
— Но они запросили материалы. Подготовь их. — хоть он и не отрицал причастность дьявола к благоразумию главного штаба, я знал, не дьявол отстаивал меня кровью и потом. — Права на ошибку нет.
— Понял.
— Докладывай, что новенького в деле?
— Вот уже как три недели тишь да гладь. Трибуналы, точнее, цели, под наблюдением. Охрана круглосуточная. Так что, уверен, убийства не повторятся.
— Такого нельзя говорить! — обрубил Коб мой радостный настрой.
— Я не думал, что ты тот, кто верит в приметы. — язвил я, разводя руки.
— Слушай, я долго живу и знаю, какие приметы работают, а какие нет.